Город Драконов. Книга пятая

– Одних шлю… э-э-э… дома предпочитали? – осекшись при взгляде миссис Макстон, вопросила Бетси.

– Едва ли, Карио по таким местам был не ходок, – сообщил мистер Илнер, – но с Энастао встречался именно там.

И имевшееся у меня подозрение оформилось в убежденность – произошедшее с лордом Бастуа абсолютно не было случайностью! И если, задавая вопрос об Энастао, я хотела собрать о нем всю имеющуюся у моих домочадцев информацию, то теперь подобная необходимость отпала – все и так стало предельно ясно.

* * *– Девочка моя, вы бы себя видели сейчас, – произнесла миссис Макстон.

О, не знаю как внешне, но внутренне я разрывалась между необходимостью сообщить о своих подозрениях лордам Арнелу и Давернетти и желанием продолжить собственное расследование, для чего мне необходимо было пробраться в архив мэрии Вестернадана. Входить в мэрию дважды было весьма рискованно, а потому решение я приняла быстро.

– Кто сопроводит меня в полицейское управление? – вопросила, поднимаясь.

– Только не говорите, что собрались к лорду Давернетти! – простонала миссис Макстон.

Ну что ж, мне все равно пришлось это сказать:"

"– На посещение лорда Давернетти у нас не более пяти минут. Так кто же отправится со мной?

Всеобщее осуждение явно повисло в воздухе.

– А быть может, обойдемся и минутой, – глянув на часы, предположила я.

– Ну, если только минутой. – И Бетси, принявшись застегивать полурасстегнутое пальто, поднялась со стула. – Идемте, мисс Ваерти, все равно я-то уже одета.

И, снимая платок с шеи, чтобы повязать его на голову, Бетси прошла к двери, распахнула ее и оторопела, как, впрочем, и все мы.

И тому имелся повод!

Прямо перед входом в наш гостиничный номер висело кольцо. Огромное, судя по всему надувное, сверкающее магией серебряное кольцо со столь внушительным бриллиантом, что, будь он настоящим, носить его не представлялось бы возможным из-за присущей камням тяжести. Но это было еще не все – внутри кольца находилась сверкающая гравировка, гласящая «Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.».

Гравировка действительно гласила… точнее, голосила – едва Бетси распахнула дверь, как надпись начала буквально глаголить голосом незабвенного старшего следователя и с истинно присущим ему издевательским тоном:

«Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.»

«Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.»

«Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.»

На этом терпение мое закончилось.

Подойдя к Бетси, я вздохнула, успокаиваясь, вскинула руку и произнесла:

– Exitium!

Заклинание уничтожения должно было напрочь уничтожить это издевательство, но, увы, воздушное кольцо увеличилось вдвое, а глас, твердящий слова гравировки, также стал громче.