Город драконов. Книга четвертая

Чашка жалобно скрипнула в тонких ухоженных руках с изящными пальчиками, фарфор пошел трещинами, а Эмбер с ненавистью выдохнула:

– Но в эту терзающую меня историю совершенно не вписывается третья дочь, не так ли?!

Эмбер посмотрела на меня, но что я могла сказать ей?

Девушка же, решив, что я не поняла вопроса, уточнила:

– Ширли Аккинли. Он не знал о Ширли Аккинли, как такое может быть возможным, если мама умерла у него на руках, едва родив меня?!

Я опустила взгляд. Имела ли я право рассказать этой несчастной девушке об истории, поведанной мне старшим следователем? Едва ли. Но имела ли я право промолчать?!

– И еще, – продолжила Эмбер, – вы сказали, что моя сестра умерла без боли. Как такое может быть, если когти дракона ядовиты и боль от них невозможно купировать магически?

Посмотрев на девушку, я лишь тихо заметила:

– Боюсь, ответ заключен в вопросе.

И чашка в руках леди лопнула, осыпаясь острыми осколками. Эмбер даже не заметила этого – закрыв лицо руками, она застыла, тяжело дыша и пытаясь сдержать надвигающуюся истерику.

Чудовищная ситуация, чудовищный день, чудовищные события…

– Леди Энсан, – она вздрогнула, едва я назвала ее имя, но не убрала ладони от лица, мучительно переживая обрушившееся на нее горе, – я не могу утверждать, что все сказанное мной абсолютная правда, скажу лишь то, что видела лично. Елизавета Карио-Энсан была убита острым предметом. На ее теле имелась лишь одна рана, сплошная, от горла и… ннниже. И мне, увы, должна признать, неизвестны свойства когтей драконов, но у драконов пять когтей, а ваша сестра была убита чем-то одним, и это был не меч…

Эмбер убрала ладони от лица, вытерла слезы, что было совершенно напрасно, ведь они текли не переставая, и попросила:

– Продолжайте.

Как же сложно оказалось последовать ее просьбе.

Я на миг прервалась, позволив себе глоток чаю, и вернулась к тем страшным событиям.

– Повторюсь, мне неизвестно, можно ли оградить человека от боли, если удар был нанесен когтями дракона, но я использовала заклинание «Argaarta», и оно явственно облегчило состояние несчастной.

Было безумно тяжело говорить об этом. Вспоминать это. И смотреть на собственные руки, которые, как и я, оказались неспособны более ни на что, кроме как облегчить страдания той несчастной точной копии девушки, что сидела ныне напротив меня. Два часа среди ледяного ветра, чувства отчаяния и понимания того, что я уже ничего не смогу сделать – слишком поздно. Понимание того, что не упади я разок-другой в снег, не сбейся с дороги, используй сразу поисковое заклинание… Впрочем, кого я обманываю? Учитывая характер имеющихся на теле леди Елизаветы Карио-Энсан повреждений, ей не помог бы и доктор Эньо.