Город драконов. Книга четвертая

Нетрудно было догадаться, что речь пойдет о моем разговоре с лордом Арнелом, а пуще того – о недопустимости нашего поведения и моего согласия на помолвку, но я надеялась, что лорд Гордан не потребует от меня объяснений. Ведь сложно объяснить тому, кто не был в объятиях дракона, что у находящихся этих объятиях едва ли работает критическое мышление.

Но я ошиблась, младший следователь вовсе не собирался говорить об Арнеле. И, глядя мне в глаза, он произнес:

– Мисс Ваерти, мне очень жаль, но второй Зверь – это я.

И чашка выпала из моих рук… Благо лететь ей было недалеко, она рухнула на стол, даже не расплескав находящегося в ней чая.

Несколько секунд я молчала, потрясенно и растерянно глядя на молодого полицейского, затем судорожно выговорила:

– Но ваша кожа не отреагировала на прикосновение к золоту.

Лорд Гордан отставил от себя чашку с блюдцем и медленно стянул перчатки. Ожоги! Внушительные, ярко-алые на его бледной коже, пузырящиеся ожоги! Свой крик я удержала, лишь прижав ладонь ко рту, но ужас… ужас все равно испытала в полной мере.

– Вижу, я напугал вас, – медленно произнес лорд Гордан.

До крика! Но я не стала говорить об этом.

Протянув руку, произнесла необходимое:"

"– Argentum sanitatem, – и напряженно проследила за тем, как словно нехотя, с невероятной для этого заклинания неспешностью исчезают раны.

– Отсроченная реакция, – произнес младший следователь, – я с самого детства отставал во всем. В развитии, в росте, в весе, в здоровье. Я, пожалуй, был самым болезненным ребенком в Вестернадане, потому как любые лекарства действовали лишь через время. Через весьма продолжительное время.

Я молчала, пока исчезали, заживляясь, страшные отметины, и лишь после этого подняла потрясенный взгляд на лорда Гордана.

– Моя мать, – продолжил полицейский, – никогда особо не жаловала меня в детстве. Мне всегда казалось, что причина в моей болезненности – в то время как другие матери гордились успехами своих карапузов, о моих «успехах» можно было бы лишь промолчать. Но потом появились вы, Анабель, и ваши слова о вивернах, произнесенные в кабинете лорда Давернетти, потрясли меня страшным осознанием – моя мать не рожала меня. Благодарю.

Он быстро натянул перчатки, скрывая уже исцеленные ладони, сжал руки перед собой, вновь посмотрел на меня и продолжил:

– Моя мать не могла иметь детей. Я считал себя виновным в этом, ведь именно мои роды, по легенде, вещаемой всем родственникам, прошли столь тяжело, что матушка утратила способность дарить жизнь. На деле же – мой отец обрюха… – и лорд Гордан осекся.

Его переполняли эмоции, но, как воспитанный джентльмен, он все же не опустился до неприличных слов и выражений.

– Моей настоящей матерью была девушка, о чьей принадлежности к оборотням он не ведал.