Охота на Горностая

– Черепаху породил океан?

– Черепаха породила Океан, а значит – породила всё на свете…

Бенга-Бенга с улыбкой уставился на волны, как поняли чуды – для того, чтобы не встречаться с ними взглядом, и им оставалось лишь догадываться о том, как старый колдун из Тайного Города относится к странному рассказу.

– Белая Черепаха плавает в безбрежных просторах Космоса, на самой границе Хаоса и Порядка, силой своей и волей смешивая их, создавая Мир и Жизнь. И вся сила Мира, включая вашу магию – есть сила Белой Черепахи, которой она щедро поделилась с вами, с Жизнью. И если она захочет – она лишит вас её.

– И у нас будут серьёзные проблемы, – не удержался от язвительного замечания Венсон. Однако произнёс он его достаточно тихо, не помешав и не перебив говорящего Аэрбу.

– Первым Белая Черепаха создала из Хаоса Океан. Великий, безбрежный, могучий… Он получился настолько замечательным, что Белая Черепаха полюбила его особенно и повелела стать Колыбелью. Океан дал жизнь всему. И он забирает жизнь у всего, когда приходит срок. И в его прекрасных водах плещется Белая Черепаха, когда образ её сходит полюбоваться красотой Земли… – Уэрбо неожиданно умолк и весело оглядел замерших чудов: – Понравилось?

– Полинезийская легенда? – предположил Кольдер.

– Не совсем, – продолжая улыбаться, ответил серб. – Туземцы о Белой Черепахе пока не знают.

Гнетущая жара, от которой не спасал даже океан.

Тупой масан в помощниках; ещё более тупые человские пираты; упрямые рыжие щенки – все эти раздражающие факторы не выводили Винсента из себя так, как проклятая жара, которая его тело превращала в омерзительно-липкий пот. Вонючий настолько, что Шарге сходил с ума. Не помогала и «Удивительная вода брата Мельвуса», гарантированно заглушающая даже секреты скунса – запах пота пробивал её крепчайший аромат и терзал старика. Майки, рубашки, брюки, нижнее бельё – Винсенту казалось, что все его вещи насквозь пропахли ненавистным потом, и потому он менял их едва ли не каждый час и не реже пяти раз в день принимал душ.

Сейчас слышанная когда-то песня вызывала у старого Шарге затяжные приступы гнева, и он, подобно масану, мечтал о приходе ночи, когда «жареное солнце» нырнёт за горизонт радовать своим появлением западных соседей.

Винсент включил воду и с наслаждением встал под плотную холодную струю. И тут же позабыл, точнее, наплевал на выговоры Герро и его вечные напоминания, что пресная вода на судне ценнее всего: под холодным душем нытьё вампира-морехода казалось глупой выдумкой.

Жара. Только здесь от неё можно было ненадолго избавиться.

Как следует намокнув и пропитавшись холодным, Шарге сделал воду чуть теплее и принялся намыливаться, негромко насвистывая популярный мотивчик. И едва не прозевал атаку.