Охота на Горностая

– Ангелина, – Данила резко повернулся к ней и впервые за несколько дней улыбнулся. – Почему ты так долго не приходила?

Он не видел лица дочери, слабый свет, лившийся из окна, позволял различить лишь её хрупкий силуэт. Девочка по-детски пожала плечами и ответила:

– Ты не хотел, чтобы я пришла, не ждал меня.

Данила вскочил с кровати и, затушив сигарету прямо о мозолистую ладонь, быстро проговорил:

– Нет, что ты! Я только о тебе и думаю… День и ночь…

– Думать и хотеть – не одно и то же.

– Да, ты права, – бывший наёмник бросил окурок в угол комнаты. – Знаешь, родная, я в последнее время чувствую себя совсем плохо, голова раскалывается, и в груди жжёт…

– Ты постоянно пьёшь, папа. Это тебя убивает.

– А я не могу по-другому! Когда я трезвый, а ты не приходишь, только и остаётся смотреть на фото. А мне больно, понимаешь?! – На глазах Данилы заблестели слезы. – Мне тебя слишком мало!

Он сделал шаг навстречу дочери, но она попятилась.

– Стой! Не подходи близко! Ты продал меня, а деньги спустил на водку.

Бывший наёмник почувствовал, как горький ком встал у него в горле. Ещё одно слово Ангелины, и он сорвётся.

– Замолчи! – Данила схватился за голову. – Я ведь уже тысячу раз объяснял! У меня не было другого выхода! Но, клянусь, завтра всё наладится!

– Ты что-то придумал?

– Да… План очень хороший. Если удастся, я накажу их.

Девочка прошла к окну и, встав к отцу спиной, тихо спросила:

– Почему мама никогда меня не любила?

– Потому что она… – Бывший наёмник осекся. Умом он понимал, что лучше сказать дочери, что мама её очень любит, но обстоятельства заставили её уйти. Одно не позволяло произнести эти слова – безграничная ненависть к своей бывшей жене и к её мерзкому любовничку.

– Твоя мама никого не любит. Только себя. Такой уж она человек. Материнский инстинкт у неё полностью атрофирован. Тебе не повезло.

– А ты? Ты любишь меня?

– Да! Поэтому и не бросил тебя.

– Но предал, – холодно промолвила девочка, продолжая смотреть в окно.

– Я всё исправлю, – пробормотал Данила.

Наконец Ангелина обернулась, её лица по-прежнему не было видно, и в белом платье она походила на призрака.

– Слушай, пап, а как там Ванька Демишев? Есть новые хиты?

– Честно говоря, не знаю. Я телевизор не включал несколько месяцев.

– Жаль… А ведь в тот день я спешила на его концерт, помнишь? Там должна была состояться премьера новой песни. А я так её и не услышала… Пап?

Бывший наёмник бросился к девочке и заключил её в крепкие объятия до смерти истосковавшегося по дочери отца. Лишь на мгновение он ощутил тепло её тела, а затем, будто сотворённая из мыльного пузыря, она разлетелась на мелкие частички, и в комнате вновь стало тихо и пусто.

Челы настолько же сведущи в моде, насколько Красные Шапки сильны в высшей математике.