Охота на Горностая

Крики, мольбы и угрозы слышались из трёх мест сразу – идея оставить паникёров ночевать на улице пришла в головы Гниличам, Дуричам и Шибзичам одновременно.

– Мля! – затравленно оглядывался уйбуй Гильза. – Что делать будем?

Задавая вопрос, он почему-то смотрел на остановившегося рядом Кошелька. И тот нашел выход.

– Собирай наших! У фюрера в башне схоронимся!

Хотя кабинет и личные покои лидера семьи тщательно охранялись, вход в саму башню закрывался только в исключительных случаях – чаще всего, во время междоусобиц. И сейчас к гостеприимно распахнутым воротам помчались сперва Шибзичи, а потом и остальные дикари. Кошелёк заскочил внутрь одним из первых, но, в отличие от остальных, наверх не помчался, а остался в «прихожей». Сделал он это не зря – ворвавшись в башню, уйбуй Дыня воровато огляделся, не заметил стоящего в тёмном углу Шибзича и налёг на ворота, собираясь закрыть их перед носом отставших сородичей. Кошелёк вышел из тени, с удовольствием дал хитрецу в челюсть и, выглянув наружу, призывно помахал рукой. Не то чтобы ему было жалко припоздавшего Булыжника и его бойцов, но позади них мчался раскрасневшийся Кнопка, а его отдавать стонущим чудовищам уйбуй пока не собирался.

– Ай! – схватился за челюсть Дыня. – Ты мне зуб выбил, сволочь!

– Скажи спасибо, что шею не сломал! – дружелюбно улыбнулся Шибзич, запирая за Кнопкой ворота. Кошельку действительно хотелось хорошенько ударить Дыню по голове и, пользуясь случаем, обыскать его карманы, но потом он вспомнил, что недавно лишил соплеменника всей наличности после очень удачной игры в сику.

Ответ Дыни потонул в общем гомоне собравшихся. Кто-то доказывал, что ничуть не испугался и готов драться с мертвецами хоть до утра, но хватало и тех, кто собирался безвылазно сидеть в башне до тех пор, пока всё не уладится само собой. Но все дикари в первую очередь рассчитывали на своего лидера, которого не могли не поднять с постели вопли доброй сотни подданных.

– Вы чего тут, в натуре, устроили! – завопил спускающийся по лестнице Полено – один из самых верных Кувалде уйбуев. – Какого хрена орёте, как на пожаре? Почему из-за вас, олухов, наш великий фюрер глаз сомкнуть не может?

– Так ведь… это… Беда у нас! – раздались робкие голоса. – Зомбы, мля… Злющие и голодные… Штук двадцать… или пятьдесят.

– Виски палёного напились? – покраснел от гнева Полено.

– Высунь башку наружу, если не веришь, Шибзич! – хмуро посоветовал Булыжник. – Только, мля, не жалуйся, когда её тебе отгрызут!

– Это я виноват! – тем временем стонал Кнопка. – Я их позвал! Я!

– В натуре, он! – оживился Трубка, задолжавший сотню бойцу Кошелька. – Гляньте на него – чистый шпиён и враг народа! Дайте я его сам повешу!

– Перебьёшься! – Ретивому Дуричу в живот упёрся ятаган Кошелька.