Горничная с секретом

Сделав круг над негостеприимной вёской, я увидела, как из дома эпарха вышли мужики с верёвкой, и, закричав во всё горло, понеслась прочь.

Идти к людям оказалось очень плохой идеей, кто бы мне её ни внушил. Потому возвращаться я не собиралась.

Вокруг было небо - огромное и бездонное, была свобода, был полёт, был попутный ветер, начисто выдувающий из головы ненужные мысли!

Свою первую рыбу я поймала, стоило лишь долететь до вод цвета мокрого камня. Надо сказать, я сама не поняла, что за сила бросила вниз, прямиком на мелькнувшую внизу серебристую молнию и. взмыла я уже с добычей в загнутом клюве!

И тут же была атакована взрослыми чайками, которые тоже охотились и которых я не заметила на подлёте!"

"Спасаться пришлось быстро, так быстро, что я даже рыбу из клюва выпустила. Правда, голод пересилил здравый смысл, и, сложив крылья, я камнем обрушилась вслед за ней, уходя от атаки. Подхватила рыбину у самой воды, под негодующие птичьи вопли, и, уйдя от погони с наслаждением съела свою первую добычу на залитом первыми лучами солнца скалистом выступе. И тут же полетела за новой рыбиной! После третьей, задремав на волнах под ласковыми солнечными лучами, решила окончательно: не вернусь к людям. Нипочём не вернусь. Птицей быть гораздо лучше.

Не могу сказать - вот это жизнь началась, но... как-то жила.

Я ютилась на скалах, ловила рыбу, рачков и стрекоз, разоряла гнёзда мелких птиц, с наслаждением выклёвывала их яйца. С каждым днём я всё реже вспоминала, что была человеком. Слишком много хлопот оказалось в беззаботной с виду птичьей жизни. Приходилось драться с другими чайками, отстаивая своё право на охоту. Приходилось спасаться от коршунов, соколов, горных котов и лисиц. Вскоре те пару дней в роли семилетней девочки и вскоре стали казаться сном. Я верила, что всегда была чайкой, всегда жила на берегу Серого моря, всегда охотилась в его водах...

Стая, подле которой я ютилась, каждую ночь подходя чуть ближе, - так проще было спасаться от ночных хищников, - понемногу ко мне привыкла. Своей я для птиц не стала, но по крайней мере одна самка была настроена вполне дружелюбно к прибившемуся птенцу. Даже порой делилась добычей.

Была ли я счастлива? Сложно сказать. Птицы редко задумываются о счастье.

И всё же однажды мой с таким трудом освоенный птичий мир разбился вдребезги.

Та самая чайка, что прежде была добра ко мне, однажды взбесилась. Она напала на меня без всякого повода и погнала прочь от стоянки! Я даже не пыталась защититься, лишь жалобно кричала, прикрываясь крыльями, показывая, что я не опасна. Тщетно. Меня гнали прочь так злобно и целенаправленно, что оставаться на одном месте не было никакой возможности.

Я неслась во всю мощь своих крыльев до самого берега!

Взять выше птица не давала, неумолимо клонила к воде.