Горничная особых кровей

Вот тогда-то и выяснилось, что у меня остались проблемы … Мне казалось, что каждый, кто на меня смотрит, знает, что со мной произошло, словно на мне какая-то метка, которая всем заметна. А я очень, очень хотела избавиться от этих мыслей. Специально выходила в места, где собирается много парней, завязывала с ними разговоры. Давила в себе и эо, и лишние мысли… Я сама себя довела до полу-сумасшествия. Мне нужно было перетерпеть тот период, выплакаться, а я себе не давала слабины, чтобы родителей не расстраивать. Я показывала «Смотрите, я та самая, но мне ничуть не стыдно, и я здорова! Я здорова, слышите? Мне плевать на вас и ваше мнение!»

Я замолкла, осознав, что слишком громко и эмоционально начала говорить.

— Тебе не за что себя корить, Регина, — мягко сказал Гоин. — Юность — время, когда набиваются шишки и даются первые уроки. К тому же, ты вернула себе и титул, и здоровье.

— Нет, не я. Ты вернул, — я посмотрела в глаза Гоина, не совсем веря в происходящее. Если бы кто-то мне тогда, в лесу, после крушения рассказал, что я буду сидеть голой в ванне и разговаривать с Малейвом по душам, я бы покрутила пальцем у виска. — Каждый второй у нас — психокинетик с проблемами. А ты зацепился именно за меня. Может, признаешься?

— В чем?

— В том, что ты не такая задница, которой прикидываешься, и что тебе нравится делать что-то хорошее. Гоин, мальчики, которые в детстве выхаживают раненых животных, не вырастают хладнокровными мерзавцами.

Он (неслыханное дело, сенсация!) признал шутливо:

— Да, я такой, добряк и душка.

— Я знаю. Подай мне губку…

Губки лежали на одной из полок за шкафчиком.

Малейв поднялся, отошел, начал перебирать губки.

Я усилием воли отвела от него взгляд… Смотришь, смотришь, а насмотреться не можешь. Хотя итак его лицо с резкими чертами точно высечено в моей памяти. Как же глубоко я увязла в нем… теперь понимаю, почему испокон веков люди столько значения придавали любви. Как она нагрянет, так меняет все.

За последние полчаса мы с альбиносом успели поругаться, поцеловаться, снова поругаться, помириться и поговорить по душам. Неспроста нас так штормит. Не будь мы такими разными, наверняка, гораздо легче бы приняли то, что с нами творится…

Разные… Но почему же мне кажется, что этот мужчина — мой? Откуда эта уверенность, что я смогла бы стать ему подходящей партнершей? А что чувствует он? Только мужчина повернулся ко мне лицом, как я посмотрела в его глаза в поисках ответа."

"— Гоин, — удивленно протянула я. — У тебя глаза как будто темнее стали.

— Знаю, — кивнул он, не спеша вынимать руку из воды. — Скоро я перестану быть альбиносом. Эо-ши исправил кое-какие ошибки…

— Как жаль, — расстроилась я. — Тебе так идет быть обесцвеченным.

— Нахалка, — шепнул он и протянул мне руку.