Горничная для тирана

Жизни нормальной нет, счастья нет, любви нет. Ничего нет, и за деньги не купишь.

Хреновое ощущение, словно я наполнил себя дерьмом.

Но случайно в мою жизнь ворвалась куколка. Маленькая девочка. Глупая, наивная, непосредственная. У нее ничего нет, кроме ее самой. Но на самом деле она богаче меня, и ее дорога ведет именно наверх.

Что нас связывает?

Ничего. Мы с разных планет. Нет, даже с разных вселенных.

Она радуется белым розам в саду, сладким ягодам, красивому платью. Восхищается солнцем по утру, вкусному кофе, а я разучился радоваться простыми вещами.

Между нами пропасть, черная бездна. Она выше меня, а я на дне. И вместо того, чтобы отпустить ее в светлое будущее, я утаскиваю девочку на свое дно. Эгоистично, цинично тяну за собой. Уже затянул, руководствуясь только своими алчными желаниями. Прихотью, жадностью, яростью, эгоизмом.

Потираю лицо, встаю с кресла и прохожусь по кабинету. Прикуриваю очередную сигарету, меня уже тошнит от едкого дыма, но все равно глубоко затягиваюсь, травя себя, хотя во мне давно все отравлено.

– Демон? – в кабинет заглядывает Андрей.

– Да, проходи, – распахиваю окно, впуская вечернюю прохладу.

– Цветы доставлены, – сообщает мне Покровский.

– Хорошо.

Я приказал заставить ее спальню белыми розами.

Ее спальню. В мою она даже не входит. Сначала это меня бесило, но я потакал ее маленьким капризам. А потом поставил себя на ее место и понял, что разнес бы и спалил то место, в котором моя женщина была с другим. Все правильно, нечего пачкаться о мою грязь чистой девочке.

С того вечера, как Дарина стала свидетельницей моих грехов, прошло несколько дней. Казалось, я делаю все правильно. Казалось, я рву за нее. Нет, я не хотел, чтобы она это видела... Крыша съехала, когда шакал зажал мою куколку, лапая, дыша с ней одним воздухом, выдавая ей в лицо свой смрад.

Да кому вру, я снова кормил своего демона. Показывая превосходство, как крошу грязные руки, которые прикоснулись к моей женщине, сжигаю дотла труп ее обидчика. И так будет с каждым, кто посмел ее запачкать.

Идиот.

Вышло так, что запачкался сам.

Она здесь, со мной, рядом. Не отталкивает, не изменит и не рыдает. Ни в чем меня не обвиняет и ничего не спрашивает. Прижимается ко мне по ночам, дышит мне в шею, водит пальчиками по моей груди, заботится по-своему, готовит что-то сама. Для меня готовит! Сама подаёт, чтобы ел из ее рук. Разговаривает, рассказывает о матери, о яблоках на даче, о том, как в детстве упала с дерева и распорола ногу, показывает шрам. О бабушке, которая готовила самые вкусные сырники с малиновым вареньем, о котенке, которого драли собаки, а она отважно его спасла и выхаживала, только вот в её глазах, улыбке, жестах, вздохах нет больше той наивности и непосредственности. Там пустота.