Гормон счастья и прочие глупости

Это красивая, еще нестарая баба, карьеристка и, судя по всему, блядь, для которой внук весьма неприятная подробность ее биографии. Не знаю уж, какой там она врач… Я бы не хотел у нее лечиться. Я так понял, что она не возражала бы, если бы эта досадная подробность куда-то делась.

— А Сонька?

— Сонька устроила жуткую истерику: «Я сына не отдам, ты не отец, ты знать о нем не хотел…» И все такое. Ну я сказал, что знать я не хотел о ней, и теперь тоже не хочу, а вот про сына как узнал, так и… Тогда она потребовала.., выкуп.

— Выкуп? — Я не поверила своим ушам.

— Ага.

— И много?

— Двадцать тысяч баксов.

— Ого! А ты что?

— Согласился. Только сказал, что сразу заплатить не смогу. В несколько приемов.

— Слушай, это чудовище какое-то.

— Наркоманка, что сделаешь.

— Она колется?

— Пока нет. Нюхает. А Рахиль… Она так хорошо воспитывает Венчика… Он уже учится музыке. Она, оказывается, до приезда в Израиль была флейтисткой во Львовском оперном театре. А как она готовит!

— Венька, ты уже заплатил?

— Нет. У меня с собой таких денег не было. Через две недели будет готов анализ на ДНК. Я полечу туда, дам этой суке семь тысяч в зубы…

— Только расписку возьми.

— Нет, расписку я брать не буду. Я просто дам ей деньги в обмен на разрешение вывезти ребенка.

— Ты не прав. Расписку надо взять в любом случае. И в тексте зафиксировать, что эти деньги она получила за отказ от воспитания ребенка или что-то в этом роде. Просто если она вдруг начнет возникать, в любом суде такая расписка пригодится. Симпатии будут не на ее стороне.

— Ты разумная, Буська, просто ужас. А супчик твой — говно говном, уж извини. То, что называется брандахлыст. Давай скорее яичницу. Ты бы знала, как Рахиль готовит кисло-сладкое жаркое! Полжизни не жалко. А знаешь, что Венчик любит больше всего на свете?

— Мороженое?

— Нет! Пиццу!

— Ну это многие дети любят. Как и биг-мак.

— Странно, да? Ты понимаешь, мы с ним ходили в «Лондон», ели пиццу. Он ее уплетал, глазки сияли, а я таял как идиот… Никогда не хотел детей… Думал, что еще не созрел… А тут вдруг…

— Вень, а ты уверен, что тебе не надоест?

— Что?

— Все. Венчик, Рахиль, отсутствие свободы. Ты же вольная пташка.

— Дуреха ты. Про голос крови слыхала? И потом… Мне не хватает семьи. Меня же подвергли остракизму…

— Брось! Если б не твое упрямство и не упрямство твоего отца… Тетя Таня уже давно раскаялась…

— А я не простил, может быть. И потом, знаешь, эта свобода никуда не денется. Рахили нужен не я, а Венчик. Хотя она ко мне очень тепло относится. Она тоже одинока. Вот мы и встретились. Два одиночества. Вернее, даже три.

— А вдруг ты влюбишься?

— Ну и что? Если эта предполагаемая возлюбленная не захочет Венчика, то пусть гуляет. Будем подбирать такую, чтобы нас с Рахилью устраивала.