Гормон счастья и прочие глупости

Он посмотрел на меня и расхохотался.

В этот момент в дверь постучали.

— Я открою? — тихо спросил он.

— Конечно.

На пороге стоял Юрий Митрофанович.

— О, простите, я помешал? — спросил он насмешливо.

— Нет-нет, Юрий Митрофанович, заходите.

— Я просто по дороге с пляжа решил узнать, как тут наша больная.

— Спасибо, уже лучше, вот Андрей мне принес завтрак, я все на свете проспала.

— Очень рад! Ты сегодня полежи и, главное, не лезь на солнце. Спи побольше, обед закажи в номер — и будешь завтра как новая. Ну, я вижу, тебе нескучно. Кстати, тут есть русское телевидение. Ну что ж, я пойду. Не буду мешать.

— Я тоже пойду, пусть Броня поспит. Если что-то понадобится, звони мне. Пока!

И они ушли. А я вдруг ощутила жуткую усталость и слабость. Я ведь вчера не притворялась, мне действительно было очень плохо, а с утра столько эмоций. Я заснула и проснулась, когда солнце уже заходило. И то проснулась от стука в дверь.

— Буська, ты там жива?

Венька был бледный, измученный, весь какой-то перевернутый.

— Господи, что случилось?

— Расскажу. Ты как?

— Почти весь день сплю.

— Ела что-нибудь?

— Завтрак мне Андрей принес. А обед я проспала. Но есть не хочу. Ну что там?

— О, там.., хрен знает что! Понимаешь, Сонька эта.., шалава та еще, похоже, пробы негде ставить. Ребенком интересуется очень мало, постольку-поскольку, но хуже всего то, что она, как подозревает Рахиль, наркоманка.

— Подозревает или уверена?

— Мне сказала, что подозревает. Но ее родители в воспитании мальчика участия не принимают, ну только деньгами, да и то… У Рахили Бенчик — весь свет в окошке…

— Вень, ты погоди, эта Рахиль такая врунья…

— С чего ты взяла?

— Мне она рассказывала о прекрасной, крепкой еврейской семье, а тебе о каком-то семействе монстров… Да и про Соню твою говорила, что она учится, что она талантливый архитектор, а теперь, выходит, что она шалава и наркоманка. Где правда-то?

— Тебе она рассказала то, что ей хотелось бы иметь… Она чувствовала, что если придет и вывалит мне на голову кучу проблем, то я… Ну сама понимаешь. Ее приход к тебе был жестом отчаяния.

— Ну допустим. А как она вообще узнала обо мне?

— Она дружна с тещей Оскара. И это Оскар посоветовал ей обратиться сначала к тебе. Старуха мне все откровенно рассказала. Она плакала, говорила, что безумно боится за Венчика. Если с ней что-то случится…

— Но чего она хочет от тебя?

— Чтобы я признал его. Я, конечно, признаю, даже и говорить нечего. И помогать буду по мере возможности. Ну и вообще…

— А спасать заблудшую внучку она тебя не просила?"

"— Нет, представь себе. Ее в этой жизни сейчас волнует только Бенчик. Кстати, она мне понравилась. Хорошая старуха. Мы как-то очень легко нашли с ней общий язык, я даже не ожидал. А видела бы ты, как Бенчик обрадовался ей.