Гормон счастья и прочие глупости

А тут четыре дня! И потом, мы же завтра уезжаем из Тель-Авива! Ну допустим, я возьму его с собой, но через четыре дня мы будем далеко. А вдруг она решит, что я украл ребенка? Или не решит, а просто заявит в полицию?

— Ну это ерунда, мы все подтвердим. Нас вон сколько… Но я другого не понимаю. Ведь у этой твоей Сони…

— Возьми ее себе!

— Всю жизнь мечтала! Но у нее же есть, кажется, мама и папа. К тому же вряд ли бабку будут с гипертонией очень долго держать в больнице… Знаешь, надо немедленно звонить Оскару!

— Зачем это?

— Надо как-то официально зафиксировать, что она подбросила ребенка совершенно чужому, по сути, человеку. Ты же не заявлял официально о правах отцовства, ты вообще ничего мог не знать. А она взяла и подкинула тебе ребенка. У нее наверняка есть какие-то цели, далеко идущие планы…

— И что я стану делать с такой бумажкой, если, конечно, кто-то мне ее выдаст?

— Ничего не будешь делать. Но если вдруг она затеет какую-то провокацию, ты подсунешь ей эту бумажку под нос. И еще неизвестно, кому будет хуже. Я не знаю израильских законов, но вполне возможно, что этот факт можно будет истолковать как издевательство над ребенком или еще как-то…

Он вдруг остановился посреди улицы:

— Буська, ты такая умная! Откуда?

— Ну, милый, знаешь сколько переговоров я переводила, где обсуждались всякие юридические тонкости? А сколько документов! У нас в фирме высококлассные юристы работают, но один знает английский, а второй немецкий в пределах средней школы. Вот мне и пришлось в этом тоже наблатыкаться, как говорит один Ларискин поклонник.

Зачем я сказала про поклонника, мне и самой было неясно. Но он не обратил на это никакого внимания.

— Да, Буська, ты, наверное, очень ценный работник.

— Думаю, да.

— Значит, советуешь позвонить Оскару?

— Да, и немедленно.

— Хорошо, сейчас позвоню. Но что с мальчонкой-то делать?

— Ничего, как-нибудь обиходим. Вон Татьяна и Демин как им увлеклись. Думаю, не пропадет он у нас. Во время спектакля побудет с кем-нибудь за кулисами.

— Ну во время спектакля ему, наверное, надо уже спать?

— Его мамаша должна была об этом подумать. Но если он несколько дней будет ложиться спать попозже, ничего катастрофического не случится.

— Но ведь после спектакля…

— А после спектакля с ним будет его папочка. Умел кататься…

— Буська, я совершенно не хотел кататься!

— Но все же катался, вот и вози саночки. А кстати, ты ей сказал, что уезжаешь из Тель-Авива?

— Нет, не успел. Все произошло молниеносно… Я только понял, что она жутко противная…

— Ладно, это все фигня. Звони Оскару, и пошли назад.

— Надо пойти куда-то с ним поесть. Ты не пойдешь?

— Нет. Я пообедала.

— Постой, а где ты шлялась вообще? Вернулась с пустыми руками… Ничего не купила. С Андрюхой, что ли?

— Не твое дело!

— Суду все ясно.