Гормон счастья и прочие глупости

Иначе зачем?

Он внимательно на меня посмотрел:

— Я и сам удивляюсь — зачем? Но в ней есть что-то.., что меня иногда завораживает.., я ее любил…

— О, я так и знал! — раздался совсем рядом голос Веньки. — Смотрите, тут, кроме вас, уже никого не осталось, поздно, черт побери!

— Веня, друг, сядь, хочешь с нами выпить? Мы с Броней выпили на брудершафт, а то она мне все «вы» да «вы», как будто я старый как мир, а мне всего только сорок лет… Выпьешь?

— Нет. И тебе не советую! Хватит, ты и так набрался. Мы же договаривались, Андрюха!

Я была рада появлению Веньки, мне не нравился разговор с Андреем, а еще больше не нравилось то, что у меня сердце кровью обливалось от жалости к нему. Жалость — опасное для меня чувство.

Проводив Андрея до его номера, Венька поднялся ко мне:

— Буська, не шути с огнем. Он тебе не пара. Да и наживать врага в лице Ларки не советую. Можно такой грязи и мерзости нахлебаться…

— Венечка, это не то… Просто вы все куда-то разбрелись, я осталась одна, пришла в гостиницу, а тут Андрей. Мы оба хотели есть, вот он меня и позвал. Ты ничего такого не думай, он просто жаловался на Ларису…

— Такие жалобы иногда черт-те к чему приводят.

— Ладно, моралист хренов. А ты сам куда делся?

— Да понимаешь ли.., случилась одна знакомая…

— С кем она случилась? С тобой?

— Не понял?

— У вас случка была?

Он громко расхохотался:

— Как ты все опошлила, Буська. У нас было романтическое свидание.

— Без случки?

— Ну почему же…

— Тогда иди спать и не читай мне мораль.

— Ладно, не буду. Только все равно… Андрюха — совсем не то, что тебе нужно.

— Сама знаю!

* * *Утром меня разбудил звонок Полины.

— Мамочка, пожалуйста, прости меня, — рыдала она в трубку. — Мама, я же не знала, что он к тебе поедет.., и что все так будет… Мамочка, я тебе сломала жизнь, да?

— Да нет, успокойся, может, оно и к лучшему. Но все же, если тебе доверили тайну, ее надо свято хранить, а то и впрямь можно человеку жизнь сломать. Ладно, не реви.

— Мама, может, еще не все потеряно? Женя сказал, что должен обдумать…

— Меня это уже не касается. Я его знать не желаю! А ты успокойся. Тебе что, так плохо со мной, что без Жени и жизни нет?

— Мамочка, что ты выдумываешь!

— А деду ты тоже протрепалась?

— Нет, что ты! Значит, ты не сердишься?

— Сержусь, но не очень.

— Ура! Мам, а ты правда имеешь успех?

— Ну вроде да. Хочешь знать, что про меня в газете написали? — И я зачитала ей отчеркнутый Венькой абзац.

— Мам, ну супер! Ой, мам, знаешь, у меня к тебе просьба!

— Излагай!

— Дашке Кролль бабка привезла из Тель-Авива одну штучку, я такую тоже хочу.

— Что за штучка?

— Понимаешь, там где-то есть улица, вроде нашего Арбата, там художники торгуют. А штучки делают из шелковых платков. Их скручивают по-разному — и получаются всякие красивые бусы, пояса, повязки на голову.