Горлов тупик

Глава двадцать седьмая

Ласкину продержали в больничке неделю, подкормили, подлечили и поставили на конвейер. Другого выхода не было, она продолжала все отрицать, упорно не желала сотрудничать. С ней работали, сменяя друг друга, трое забойщиков. Для них это стало серьезным испытанием. Орать, угрожать, запугивать можно, а бить нельзя. Влад иногда стоял за дверью, слушал знакомые матерные трели коллег:

– Признавайся, тварь! Про подлую шпионскую деятельность твоего отца нам все известно! Давай, рассказывай, блядь, как твой ебаный папаша Ласкин Семен Ефимович поручил тебе создать в институте террористическую организацию из русских, блядь, студентов, как приказал травить русских новорожденных в роддоме!

Спать ей давали по тридцать минут каждые двенадцать часов. Когда отключалась, поливали ледяной водой. На все вопросы она отвечала одно и то же:"

"– Нет, это неправда.

– Хочешь сказать, мы тут все врем, на хуй? Клевещешь на советскую власть? Обвиняешь во лжи наши родные советские органы, блядь? Ведьма, сука жидовская! Надоело с тобой цацкаться, ща рожу расквашу, на хуй, по стенке размажу, нос поломаю, зубы вышибу, и все дела! – сипло рычал Гаркуша.

Влад понял: пора вмешаться. Распахнул дверь, твердо негромко произнес:

– Что вы себе позволяете, товарищ майор? Прекратите орать!

Гаркуша в ответ пробурчал что-то невнятное, зевнул, залпом допил остатки водки из стакана, занюхал рукавом и выкатился.

Ласкина сидела на табуретке, а держать ее следовало на ногах, в «стойке». Волосы сухие, значит, водных процедур Гаркуша не устраивал. Просто орал, и все. Расслабился, разленился, скотина, халтурщик.

Влад озабоченно зашуршал бумагами на столе, откашлялся, вздохнул:

– Надежда Семеновна, я вынужден извиниться за своего коллегу. Он сорвался. Но знаете, его можно понять. Его жена недавно рожала в том самом роддоме, где вы проходили практику.

Ласкина подняла голову, взглянула куда-то мимо Влада красными воспаленными глазами, произнесла ровным глухим голосом:

– Я не проходила практику в роддоме.

– Конечно, проходили! У нас есть свидетели, улики, вещественные доказательства.

– Доказательства чего? – спросила она чуть слышно.

Он вытащил из кармана маленькую склянку коричневого стекла. Склянка была из-под валериановых капель. Он заранее купил ее в аптеке, вылил содержимое, содрал наклейку, прилепил бумажку с нарисованным черепом, налил немного воды, плотно завинтил крышку.

– В ваших вещах обнаружили вот это, – он держал склянку осторожно, двумя пальцами, – химики провели анализ. Тут смертельный яд скрытого действия. Вы подтверждаете, что получили его от вашего отца Ласкина Семена Ефимовича с целью отравления младенцев?

– Каких младенцев?

– Во время вашей практики в роддоме умерло несколько новорожденных.