Пирог из горького миндаля

 – Бабкин написал на карточке «Геннадий Козицкий» и присовокупил ее к остальным, положив в самом низу. – Судя по поведению, он явная шестерка. На подпевках. Сам бы такое дело не провернул. Но вот отчего напарник после не проконтролировал, что Геннадий станет делать с награбленным, – это и впрямь загадка.

– Может, поссорились?

– Или что-то пошло не так.

– Так у них старуха померла. Были воры, стали грабители и соучастники в непреднамеренном убийстве.

Илюшин добавил к своему рисунку несколько загогулин.

– Любопытный психологический портрет подозреваемого у нас вырисовывается, – вслух подумал он. – Это человек, нуждающийся в деньгах. Он находит сообщника, способного отключить сигнализацию. Вдвоем они грабят старуху, наш подозреваемый возвращается в дом Савельева, некоторое время ведет обычный образ жизни, не навлекая на себя подозрений. Однако когда перед ним возникает необходимость устранить свидетеля, он действует с большим хладнокровием и сообразительностью.

– Да просто пользуется моментом, – фыркнул Бабкин.

– Людей, способных грамотно воспользоваться моментом, крайне мало. На то он и момент. Фьюить – и закончился. Убийца прикончил пацана, подставил девочку и вышел сухим из воды. Красиво!

Привычка Илюшина восхищаться всякими ублюдками была Сергею глубоко чужда. Он неприязненно посмотрел на список и перечислил:

– Прохор Савельев, его жена Раиса, Вениамин Варнавин, Тамара Варнавина, Людмила Кошелева. Пятеро. Если наши предположения верны, нам нужно выбирать из них. Есть у нас еще какие-нибудь факты? – И сам себе ответил: – Нету.

– Еще как есть. Один факт, но довольно весомый.

– Наследство. Которое Раиса оставила своей «неправильной» внучке.

«Ты занимаешься линией Козицкого, – сказал Макар. – Я – семьей Савельева». Поэтому Сергей Бабкин ехал в направлении Тулы, а Илюшин вместе с Яной Тишко восстанавливал последние часы жизни Павла Варнавина.

Макар сразу понимал, что одних воспоминаний Тишко будет недостаточно. В двенадцать лет она была разумная девочка – но всего лишь девочка. «Мне потребуются взрослые голоса».

Самыми здравомыслящими из всех, кто пятнадцать лет назад гостил в доме Прохора, представлялись ему Татьяна Тишко и Юрий Савельев. К тому же у одной алиби, второй не был заинтересован в смерти мальчика.

Но Макара что-то останавливало.

Яна Тишко оказалась хорошим проводником в прошлое.

Большинство людей, рассказывая о детстве, проникаются таким сочувствием к себе маленькому, что начинают непроизвольно искажать факты в свою пользу. Пересказ событий превращается в сеанс психотерапии. Когда-то Макар поделился этим наблюдением с Машей, женой Бабкина.

«Ничего удивительного, – сказала Маша. – Многих из нас в детстве жалели недостаточно.