Пирог из горького миндаля

Бабкин понимающе кивнул:

– Не слишком она похожа на женщину, которую обеспечивают мужчины.

Илюшин потянулся за планшетом и открыл фотографию Людмилы Кошелевой. Коренастая, широкоплечая. Когда на нее смотришь, кажется, что она из тех женщин, которые не умеют бегать – только ходить: неторопливо, основательно. Аляповатое платье-халат в цветочек, легкомысленные бараньи кудряшки вокруг оплывшего лица. Но при этом нежнейшая золотисто-розовая кожа, голубые глаза…

Бабкин покосился на снимок.

– У такой колоды – и такие дочери.

– Эта колода до родов вполне могла быть красавицей, – задумчиво сказал Илюшин. – На что же она, интересно, жила?

– Заметь, по-прежнему нигде не работает.

– Сколько ей сейчас?

– Дай сообразить… Сорок девять.

– Да. Дождался, пока она выйдет на улицу, и некоторое время шел следом. Людмила, между прочим, посетила клинику эстетической косметологии. Пробыла там два часа, вышла с распухшей физиономией. Вряд ли ей там рыло начистили.

– Похоже, уколы. Получается, Кошелева следит за собой.

– Выглядит она для своего возраста очень неплохо, – рассеянно сказал Сергей, занятый другими мыслями. – А что, – не удержался он, – правда в физиономию иглами колют?

– До сорока лет дожил и не знаешь?

– С размаху, – подтвердил Илюшин.

– Значит, на косметологию у нее денег хватает. – Макар закрыл программу. – Откуда, спрашивается? Если нет доходов… Может, квартира, которую Людмила сдает в аренду? Или дочери обеспечивают?

– Квартиры точно нет, я выяснил. У нее одна в собственности, и ту в свое время помог приобрести Прохор. Машины не имеется, дачи не обнаружено. Ее старшая дочь не работает.

– Угу. А младшая зарабатывает недостаточно, чтобы содержать и себя, и мать.

Сыщики переглянулись.

– И мы плавно возвращаемся к Изольде Дарницкой, – подытожил Макар. – Что с убийством?

Бабкин усмехнулся. Настало время для сюрпризов.

– Для начала – то, что никакого убийства не было.

– Нам нужны материалы дела, – сказал Макар.

Бабкин начал свирепеть. Мало того, что он сгонял в Питер, проделал колоссальную работу и раскопал полную биографию Юрия Савельева, так теперь Илюшин требует от него невозможного.

– Ты старуха, – мрачно сказал он.

– Из сказки о золотой рыбке. Хочешь все больше и больше.

Илюшин сунул в рот зубочистку и высокомерно сообщил, что рыбка из Бабкина как из скунса парфюмер.

– Будь я золотой рыбкой, я бы тебе корытом дал по морде, – обозлился Бабкин. – Откуда я возьму дело столетней давности? Его давно изъяли из архива и уничтожили.

– Придумай что-нибудь! Найди. Восстанови. Укради. Зачем я тебя нанял?

– Это я тебя осчастливил, – холодно сказал Бабкин, подражая интонациям друга. – Вдохнул жизнь в твой загнивающий бизнес.