Пирог из горького миндаля

 – Молодой человек, вы мошенник или идиот?

– Возражаю против разделительного союза! – запротестовал Макар.

– Почему «или»? Я вполне могу быть идиотом и мошенником одновременно.

– Какая мерзость! Убирайтесь! Я не собираюсь с вами ничего обсуждать.

– Хорошо. – Илюшин поднялся и направился к выходу из кабинета.

Он знал, что она окликнет его, не успеет он выйти. Так и случилось.

– Зачем моя дочь вас прислала?

– Ваша дочь меня не присылала, – ответил Илюшин, не оборачиваясь.

Он явно собирался уйти. Это был не блеф, и Татьяна растерялась. Она настроилась на долгую продолжительную борьбу и препирательства с этим мерзавцем, но оказалось, что сражаться вот-вот будет не с кем.

Исчезновение противника с поля боя Татьяну, как ни странно, не устраивало. На это Макар и рассчитывал.

– Вернитесь! – приказала она.

Илюшин обернулся и без улыбки посмотрел на нее.

В этот момент Татьяне впервые стало не по себе.

Когда к ней в кабинет вошел приятный молодой парень в хорошем пальто и дурацком ядовито-зеленом шарфе, она сразу поняла, что он прохиндей. Прохиндеи всегда обаятельны. Но ее их улыбочками и лучистостью не проймешь! Сам того не зная, Илюшин, не успев произнести ни одного слова, с первого же взгляда восстановил Тишкину мать против себя.

Когда-то давно Татьяна узнала, что красивые люди значительно больше преуспевают в жизни, чем их менее везучие неказистые собратья. Симпатяг охотнее берут на работу. Их бесплатно подвозят таксисты. В отеле им предлагают лучшие номера. Покупают ли они молоко в продуктовом или бегают кросс на стадионе, им постоянно достается приз зрительских симпатий.

Это открытие потрясло и возмутило ее. Жизнь и без того слишком несправедлива, чтобы усугублять положение дел подобной дискриминацией! В меру своих сил она станет это исправлять.

Коллеги в нелегальной курилке вполголоса обсуждали, что Татьяна Борисовна терпеть не может хорошеньких девушек. В отдел к экономистам часто отправляли стажеров, и плохо приходилось тому, кто выглядел привлекательнее остальных.

«Что вы хотите, от нее муж ушел к молодой цыпе, – объяснила, наконец, одна из коллег Тишко. – С вот такой фигурой». И руками показала с какой.

Предубеждение к красивым людям с годами зашло так далеко, что из собственного отдела Татьяна понемногу выжила всех симпатичных сотрудниц. Отдел экономистов за глаза называли болотом, подразумевая, что теперь в нем сидят одни жабы.

Единственным привлекательным человеком, от которого Татьяна не смогла избавиться, была ее собственная дочь.

И вот теперь – этот наглец. С милой улыбочкой!

Но тут Илюшин как раз перестал улыбаться.

Серьезное выражение прибавило ему лет десять. На Татьяну смотрел не вчерашний студентик, а взрослый мужчина, никак не младше тридцати пяти.