Пирог из горького миндаля

Парень так смотрит, будто хочет вскрыть Людмиле черепную коробку и покопаться в ее извилинах.

– Вы знаете, кто убил Павла Варнавина?

– Люда, вам известно, кто на самом деле убил Павла Варнавина?

– Д-девочка, – выдавила Людмила. – Танькина дочь. – Она решительно поднялась. – Слушайте, да не знаю я! Что вы ко мне привязались!

– Сядьте, пожалуйста, – попросил Илюшин. – Мне на вас снизу смотреть неудобно.

Людмила сообразила, что в таком ракурсе выглядит не очень эффектно, и послушно опустилась на скамейку.

– Вам известно что-нибудь об обстоятельствах смерти Павла Варнавина, чего вы не упоминали в своих показаниях?

Женщина помотала головой.

– Я считала, это Яна. Не задумывалась особо…

– Не задумывались? – переспросил озадаченный Макар.

– А над чем? – простодушие ее было поразительным. – Случилось несчастье. Ну что ж… Бывает. Пашу похоронили, Венька его оплакал. А жизнь-то дальше идет! В моей, уж извините, не хватает места переживаниям о чужом подростке. О себе бы позаботиться!

Илюшин начал догадываться, отчего эта женщина так хорошо выглядит в свои сорок девять лет.

– Вы не жалели мальчика?

– Яну жалела. А Пашу – нет. Не нравился он мне.

Снова этот удивленный голубой взгляд.

– Женьке моей мешал. Прохору она была по душе, он готов был ее облагодетельствовать. Но Пашка вечно вылезал и все портил. Отвлекал деда!

Она рассмеялась, мигом забыв о недавней тревоге:

– Да зачем мне? Не выдумывайте! Яна его убила.

– Значит, кто-то другой, – легко согласилась женщина. – Да только больше некому. Разве что Танька могла… – она задумалась. – Да, Танька запросто могла бы! Она бы всем нам бошки размозжила, будь ее воля!

– А за то, что живем вольно, как захотим. Летаем, а не с цепями ползаем. Но ведь цепи-то она сама к себе приковала. Развелась ты с мужем – ну заведи себе нового мужика! Пусть он тебя кормит! Нет, Танька за свободу какую-то держалась, красивые слова о самостоятельности твердила… Ну и к чему тебе эта свобода? Лучше бы у меня училась, дурочка!

Людмила торжествующе посмотрела на Макара, как будто на его месте сидела сраженная завистью Татьяна.

Слушать этот панегирик собственной предприимчивости Илюшину надоело.

– Вы бывали в доме Изольды Дарницкой? – спросил он, чтобы отвлечь ее.

Эффект от его вопроса был поразительный. Кровь отхлынула от лица Людмилы. Полные розовые губы посерели, в глазах вспыхнул испуг.

Она не сразу справилась с собой.

– У Дарницкой? Н-нет. Никогда!

– Не приглашала она меня к себе!

Голос Илюшина приобрел пугающую вкрадчивость:

– Вы бывали в доме без ее приглашения?

Людмила закусила губу и отрицательно помотала головой.

– Вам что-нибудь известно о ее смерти?

– Идти мне пора.