Горький вкус предательства (СИ)

Я специально выбираю более длинную дорогу, чтобы подольше побыть с ними рядом, подышать тонким запахом Алисы, который щекочет внутри что-то такое, давно забытое, важное, ноющее.

Но дорога быстро заканчивается. Паркую машину у их дома, Алиса выходит, лицо напряжённое. Снова между нами стена."

"– Сколько мы тебе должны? – спрашивает холодно.

– Алиса, прекрати! – отмахиваюсь.

– Нет, Никита. Просто назови сумму, пожалуйста. Я не хочу быть тебе обязанной чем-то, – от её последних слов в груди прошивает, это обидно, хоть я и могу её понять.

Но я не поведусь, наоборот, моя хорошая, я сделаю всё, чтобы разрушить эту стену между нами.

– Алиса, я помог от чистого сердца. Всё! А насчёт обязанностей… Я тебе должен намного больше. Я помню это, – пытаюсь поймать её руку, но она отшатывается от меня.

– Нет! – обрывает решительно. – Мы с тобой больше ничего не должны друг другу. У каждого теперь своя жизнь. Мы чужие люди. Я хочу, чтобы так и осталось.

Разворачивается, уходит.

А я остаюсь стоять, глядя ей вслед. Прости, малышка, но чужой ты мне никогда не станешь.

А возможно, скоро у нас с тобой появится ещё один огромный повод стать ближе.

Достаю из кармана окровавленную салфетку, которой я вытирал лобик Ариши. Этого же достаточно для анализа ДНК?

Глава 17.

Я сбегаю от этого пронизывающего открытого взгляда Никиты. Мне больно от него. Там столько несбывшихся и теперь уже невозможных надежд, там разбившиеся мечты и тоска.

Мне это знакомо, и да, я верю, что Ник искренне раскаивается за всё, что натворил тогда, но исправить раскаяниями ничего нельзя.

Я закрыла эту дверь и открывать не собираюсь.

Только как поставить барьер между нами?

Сейчас я думаю, какой чудовищной ошибкой было решение вернуться в Россию. Да, я не могла отказать Марку Адамовичу, мы выполнили его просьбу, но ведь сейчас нас здесь ничего не держит? Или я чего-то не знаю?

Этот вопрос будет первым, который я задам Игнату, как только он соизволит вернуться. Не могу я здесь, особенно теперь, когда знаю, что Никита рядом.

Если он догадается про Аришу… Я даже думать боюсь, что тогда будет. Увидеть дочку на его руках оказалось слишком больно.

Захожу в дом, замыкаю дверь. Едва ли меня это спасёт, но так спокойнее. Остаток дня мы проводим в доме. Хочется на свежий воздух, но мне постоянно кажется, что за нами наблюдает Никита.

Аришу же я теперь боюсь спускать с рук даже на минуту. Она постоянно пытается избавиться от пластыря на лобике, капризничает, от еды отказывается.

Скорее всего, её беспокоит рана, и я не знаю, что делать. Злюсь на себя ужасно за то, что позволила в больнице Никите перехватить инициативу.