Горький вкус предательства (СИ)

– Ты молодая и глупая, – начинает заводиться мать. – Поэтому на твои мозги ставку никто и не делает.

– А ты не боишься, что в любую минуту сюда ворвутся полицейские и заберут тебя в тюрьму, ты ведь в розыске!

– Да, это усложняет многое, но в тюрьму я точно не собираюсь. Если будешь делать всё правильно, скоро мы с тобой будем загорать на лазурном побережье, – усмехается самодовольно.

– Мы или ты? – прищуриваюсь, глядя с презрением на неё.

– Ну, я-то точно, а где будешь загорать ты, будет решать твой муж. Радуйся, что Артём пока ещё не потерял к тебе интерес.

– Чему радоваться? Да мне блевать от него хочется?

– Дура! Замолчи! Ты будешь принимать с радостью своего жениха, и только попробуй взбрыкнуть, – шипит мне в лицо. – Иначе…

– Что? Подсыплешь мне в кофе яд? Убьёшь ещё и свою дочь?

– Нет, зачем же. Есть наказания и похуже смерти, поверь мне. А я хочу своей дочери только добра, хоть ты этого пока и не понимаешь.

Уходит, а я остаюсь одна в ещё большем отчаянии. Перспектива стать женой Волынского меня и раньше пугала, но сейчас я просто в панике. Этот Артём… Он всегда смотрит на меня так, что хочется прикрыться. Мерзкие мурашки начинают ползать по спине.

В тот вечер, когда я пошла с ним в ресторан, а потом он привёз меня в этот дом… Мне было крайне сложно перебороть себя, вытерпеть его прикосновения и поцелуи, а ещё я боялась, что мой план не удастся и он зайдёт слишком далеко. Я помню эти омерзительные ощущения его рук, языка. Он обнюхивал меня, как собака. Это было слишком противно.

Меня сжирало чувство вины, что я изменяю Никите, но передо мной была цель, и я её достигла. А ещё, похоже, тогда я распалила аппетит хищника и теперь мне от него не сбежать. Причём высоких чувств в Артёме Волынском точно не наблюдается, кажется, что у него на меня какие-то грязные, омерзительные планы и от этого внутри поднимается липкая паника.

Интересно, если они узнают о моей беременности, может быть отстанут от меня? Едва ли. Скорее, не спросив, решат судьбу моего малыша. Поэтому пока я буду молчать.

Утром, вместе с завтраком в комнату входит Волынский.

– Как чувствуешь себя, Алиса? – приторно улыбается он.

– Как узница в тюрьме, то есть отвратительно.

– Всё зависит от тебя. Будешь хорошей девочкой, перестанешь быть узницей.

– Что-то мне слабо в это верится.

– Да, мне тоже, потому что ты подорвала к себе доверие. Но ты можешь исправиться. И возможность у тебя будет прямо сейчас. Собирайся, мы едем выбирать тебе свадебное платье.

– У тебя полчаса на сборы, – сообщает Волынский и покидает мою комнату.

Служанка вносит несколько пакетов с вещами, и оставляет меня одну. Хочется выкинуть это всё вслед моему ненавистному жениху, но понимаю, что я не в том положении, чтобы разбрасываться вещами.