Горький ветер свободы

И наступил момент, когда я действительно очень сильно устала. Берег существенно приблизился, но до него по-прежнему нужно было плыть. Достать ногами до дна было пока нельзя. Я чувствовала, что еще немного – и наглотаюсь воды, а после этого дыхание окончательно собьется, и плыть станет очень тяжело. И тут меня стало словно выталкивать на поверхность. Или, наоборот, воду отталкивало от меня. Я испытала чувство невероятного облегчения, поняв, что защитный камень работает. Оберегает меня от источника опасности, как отгоняет в пустыне змей или меняет траекторию полета стрелы, пущенной в своего хозяина. Сейчас источником опасности была вода – и камень не позволял мне полностью в нее погрузиться.

Я напряглась, из последних сил продвигаясь к берегу. Камень камнем, но на место он меня не доставит, да и его охранный эффект рано или поздно ослабнет. К этому времени мне необходимо добраться до суши.

Добралась. Ноги коснулись дна раньше, чем я того ожидала. Сначала для того, чтобы голова оказывалась над водой, приходилось стоять на носках. Собрав в кулак последние силы, я проплыла еще немного. Теперь стоять было чуть проще.

Я попыталась отдышаться и отвела мокрые волосы за уши. Но, как оказалось, расслабилась рано. Сейчас, когда уровень опасности снизился, камень ослабил свое действие, и стремившаяся к берегу волна накрыла меня с головой. Я заметалась в попытке преодолеть стихию и тут почувствовала, как чьи-то руки подняли меня над водой.

Между тем волна схлынула, и снова стало более мелко. Я закашлялась и протерла глаза.

– Ты ненормальная! – как-то подозрительно радостно воскликнул державший меня человек и понес к берегу.

Я не возражала, лишь лихорадочно пытаясь понять: это действительно он или у меня начались галлюцинации?

– Как ты здесь оказался? – спросила я, когда мы вышли из воды.

– Ну, я же по традиции ношу тебя на руках всякий раз, как ты намокнешь, – отозвался Данте.

Я вгляделась в его лицо. Глаза вроде бы улыбаются. Я тоже позволила себе улыбку. Он усмехнулся. Я рассмеялась в голос. Он тоже.

Данте осторожно опустился на колени, а потом мы оба с хохотом повалились на песок. На берег набежала волна, легонько лизнув мой рукав. Но ближе подобраться уже не смогла и обиженно откатилась обратно в море.

– Данте! – Он склонился надо мной, и я положила руки ему на плечи. – Прости меня. Я – круглая дура. Я знаю, что обидела тебя, но, пожалуйста, поверь, я этого не хотела. Наверное, ты прав и я ненормальная, но я никогда не простила бы себе, если бы уплыла.

– Я сам полный идиот, – покачал головой Данте. – Я прогнал тебя и весь день смотрел в окно. А вечером вдруг осознал, что стою у окна в твоем кабинете. И что никогда не прощу себе, если ты уплывешь. Я велел оседлать коня и скакал всю ночь.