Горький ветер свободы

Так что теперь, если бы я действительно надумала регулярно пользоваться мазью, ее всегда можно было бы изготовить в любых количествах. Правда, как упомянул автор письма, это было бы не вполне законно: прятать рабское клеймо – это некоторым образом то же самое, что скрывать свою личность. Но я была уверена, что этот вопрос Данте в случае необходимости смог бы уладить.

Тем не менее пользоваться мазью я пока не спешила. Не покидало чувство, что это не более чем очередной способ закрыть глаза на нерешенную проблему. К тому же ореол неизвестности, окружавший автора письма, несколько тревожил.

Так что на данном этапе я продолжала штудировать книги. Все, что нашлось в нашей библиотеке на интересующую меня тему, я уже перечитала, поэтому теперь приносила книги из города. Что-то брала в городской библиотеке, что-то покупала в книжных лавках, в том числе тех, где продавались старые и редкие экземпляры. Однако пока мои поиски были безуспешны. Лишь в одной книге мне удалось отыскать упоминание о рабе, который избавился от клейма. Однако ни слова не было написано о том, каким образом он это сделал. Тем не менее, если верить книге, выходило, что снять клеймо все-таки возможно, пусть это и случалось чрезвычайно редко. Может быть, только однажды. И я продолжала поиски, хотя надежда была крайне зыбкой. Ведь упомянутого в обнаруженной мной книге человека могло и не существовать на самом деле. Или он мог избавиться от клейма при помощи такой же мази, как та, что хранилась сейчас у меня в покоях.

В тот день я ненадолго вышла из кабинета, а возвратившись, обнаружила там Фредиэно, сидевшего за столом и листавшего очередную книгу, которую я принесла из библиотеки. Я часто проглядывала эти книги именно здесь, в перерыве между делами.

– Простите, Сандра. – Он сразу же отложил книгу. – Я пришел обсудить с вами привезенные вчера камни и случайно наткнулся…

Я прикусила губу. Что сказать: я воспринимала данную тему как слишком интимную, и оттого мне не нравилось, когда в нее кто-то вторгался без моего ведома. Более того, я испытывала острое чувство неловкости. Увидев книгу, Фредиэно, конечно же, понял, какие эмоции я испытываю в связи с собственным клеймом. А выставлять свою слабость напоказ было неприятно.

– Ничего. – Я выдавила из себя ничего не значащую улыбку, прошла к столу и села на свое место.

Фредиэно немного посмотрел на меня, словно хотел сказать что-то еще, но колебался.

– Знаете, Сандра, – все-таки решился он, – у одного из моих родственников большая коллекция редких книг. Возможно, там есть что-нибудь, что вас заинтересует. Вы не будете возражать, если я это выясню?

Чувство неловкости никуда не ушло, но отказываться, конечно же, было глупо.