Горький инжир

– Много у нас тут идиотов носится, – ответила она неопределенно.

Не один водитель показался мне смутно знакомым. Машина – тоже: белая «пятерка», самодельное антикрыло на багажнике, наглухо тонированные стекла – все, кроме лобового, – даже, в нарушение правил, боковые водительские. Кажется, именно она проползала мимо нас с девушкой в первый вечер, когда я провожал Кристину у дома тетушки. Заднего номера у «пятеры» почему-то не имелось – однако, пока она маячила позади меня, я запомнил передний."

"Наконец мы подъехали к домику Кристины. Она проживала недалеко от моей тети Марго, на совершенно деревенской, не асфальтированной улочке. Домик у девушки оказался древним: одноэтажная мазанка, крытая шифером. Во дворе кудахтали куры, а через покосившийся плетень переваливались кисти темно-синей «избеллы».

Девушка не торопилась выходить из машины. Выглядела она сумрачно, лицо побелело – разительный контраст с тем веселым существом, что явилось нам с тетушкой позавчера.

– Ты чего? – спросил я Кристину.

– Что-то зябко мне, – передернула она плечами. – Кондиционер у тебя сильный. – Вымученно улыбнулась: – Зайдешь ко мне? Выпьем чаю? – Погладила по плечу и добавила: – Я живу одна.

Молодой мужчина и молодая женщина, вероятно, одно и то же имеют в виду, когда приглашают друг друга в пустой дом на чай. Но, совершенно точно, каждый подразумевает совершенно различные последствия данного приглашения. Для нее, вероятно, оно означало начало красивого романа, где будут поездки на моей «бээмвухе», рестораны, а окончится все переселением в Москву и даже свадебной фатой. А я знал, что все ограничится одним визитом в этот мазаный домик. Поэтому, чтобы не возбуждать в ней несбыточных надежд на невозможное будущее, я отрицательно помотал головой: «Нет, я поеду домой».

– Ну и ладно! – Кристина вылезла из машины и хлопнула дверцей.

Когда я вернулся к тете Марго, первым делом позвонил в Москву старому другу полковнику Перепелкину. Тот чувствовал себя обязанным после того, как я помог ему раскрутить дело исчезнувшей маникюрши, отягощенное убийством Двубратова[1], поэтому охотно откликнулся на мою просьбу.

У бабуленьки на столе во дворе стояла тарелка с инжиром, прикрытая марлечкой.

– Вы, что ли, инжир собирали? – удивился я.

– Нет, Лия принесла. Такая вся добрая, обходительная – на нее совершенно не похоже. Мы, говорит, с Петром есть не успеваем, варенье варить мне некогда, вот вам, говорит, племянника угостите.

– Что это с ней вдруг случилось?

– Не знаю! Одолевают иногда вдруг приступы душевности. Раз тут принесла мне трехлитровую банку с вином. Я попробовала: кислятина совершенная! Все и вылила.

Я подумал о злом лице Лии и почему-то тут же вспомнил недавнее дело столичного таксиста.