Горькие ягодки (СИ)

В её ясных тёмно-серых глазах отражается мокрое серое небо начала весны. «Пока, Дамир, – говорит она ушлёпку. – Спасибо, что проводил». «Я тут недалеко живу», – объясняет она мне зачем-то.

«Пара слов это, наверное, не так долго, – не хочет прощаться Дамир, – я подожду тебя». Марианна смущённо краснеет, вернее, её нежная кожа чуть розовеет на скулах. Ей явно не по себе от навязчивости ушлёпка.

«Пара слов это может быть очень долго. Так что, ты свободен, парень», – уточняю для него ситуацию. Меня дико бесит этот Дамир и то, как он смотрит на неё. «То есть, ты дебил и страдаешь задержкой речи?» – хамит он в ответ. И улыбается наглой высокомерной улыбкой.

Не знаю, что на меня нашло, но мой кулак сам собой вылетает навстречу его роже. Встречая выброшенный на автомате его. Он отлично дерётся, надо признать. Мокрый снег стремительными фонтанами вылетает из-под наших ног. Краем глаза вижу фигурку замершей в ужасе Марианны. И полицейскую машину, вальяжно выкатывающуюся из-за угла…

глава 31

Андрей

– Ничёсе! – присвистывает мент, сравнительно молодой мужик, глядя на мой послужной список приводов в полицию на целых три компьтерных страницы.

Ну да, мы с Серёгой заслуженные руферы, и диггеры, и любители всякого рода заброшек лет с тринадцати. Конечно, мы давно, что называется, остепенились и больше не развлекаемся таким макаром, но полицейская база данных все наши подвиги, сопровождающиеся приводами в полицию, бережно хранит.

В числе прочего многочисленные снятия с высотных зданий и вышек и даже один привод из старинного заброшенного подвала на Китай-городе. А также парочка из трамвайных парков. Чего нас тянуло в трамвайные парки, сейчас объяснить не могу ни я, ни Серёга, но дело было.

Это, конечно, лишь малая часть наших подвигов. Только когда мы конкретно тупили и, как следствие, бывали выловлены и доставлены в участок. Обычно мы, конечно, не принимались. Иначе наши мамы, наверное, сошли бы с ума всякий раз ездить в разные концы Москвы и забирать нас под расписки. У них уже даже очерёдность была установлена. Один раз Серёгина маман, один раз моя.

Отцы забирать нас не ездили принципиально. Считали, что переночевать ночку-другую в участке нам будет только полезно. Ну, а мамам, конечно, было жалко деточек, вот и вызволяли всякий раз. До восемнадцати лет. Потом, конечно, штраф, и свободен. До следующего раза.

У этого Дамира список приводов тоже внушительный, но до моего ему далеко. Его лицо вдруг кажется мне смутно знакомым.

– Зенит на Юго-Западе? – спрашиваю я.

– Синий зуб? На майские сто лет назад? Ты ещё с друганом был… – вглядывается в меня он.

– О, здорово, Дамир! – хлопаю его по плечу. – Как нога?

– Зажила, братан! – смеётся он.