Горькие ягодки (СИ)

Ещё Дашка понаставила здесь ящиков, в которых мы хранили картошку и соленья, которые присылали Дашке с проводниками поездов родители. Ну и я частенько привожу из дома наши шестисоточные заготовки.

Андрей спотыкается об один из ящиков и заворачивает такое, что я стараюсь отключить свой слух. Наконец мы оказываемся в комнате. Я облегчённо вздыхаю. «Пойдём, ты отдохнёшь немного и поедешь. Потом...» – ласково говорю я Андрею и тяну его потихоньку к Дашкиной кровати.

С пьяными нужно только ласково, это я точно знаю. Потому что агрессия порождает агрессию. Но это, конечно, не только у пьяных. Моя тактика даёт свои плоды. Андрей послушно идёт к Дашкиной кровати и валится на неё. Пружины общажной кровати жалобно скрипят под его весом.

Андрей тяжело дышит. Наверное, уже уснул. Я хочу поправить ему подушку, чтобы ему было удобнее, наклоняюсь, пытаясь немного её подвинуть...

Меня обдаёт сильнейшим запахом алкоголя. На секунду я замираю, задумываюсь, не вызвать ли врача, ведь налицо сильнейшая алкогольная интоксикация. Этой секунды хватает, чтобы Андрей одним движением перекинул меня на себя.

Я… лежу на нём. И… он точно не спит. И… его руки на моей талии, а потом спускаются ниже и вжимают меня в себя, прямо в… себя. Андрей стонет и перекатывается вместе со мной. Теперь он нависает надо мной, дыша мне в лицо. Мелкие иголочки начинают вольготно гулять по моему телу, его дыхание проникает мне в кровь и воспламеняет её. Я обхватываю его за шею и наклоняю к себе. Я немного боюсь, что он оттолкнёт меня, но нет.

Его губы накрывают мои. Это мой первый поцелуй. Он пахнет алкоголем. Он пахнет неизведанным. И страстью. Андрей задирает моё платье, я помогаю ему и скидываю ненужную одежду сама. Его руки гуляют по моему телу, «какая нежная… какая лапочка…» – шепчет он. Я словно попала в другой мир, мир, где нет ничего и никого, есть только он, его ласковые слова и умелые руки.

Да, при всей моей неопытности я понимаю, что он точно знает, что делает. Даже в таком состоянии. Но понимание и рассудок скоро оставляют меня. Я больше ничего не хочу и ни о чём не думаю.

В меня словно вселился бес, так бешено я жажду подчиняться его рукам, подставлять своё тело под его горячие губы, шепчущие невозможные сумасшедшие слова о том, как долго, как долго он хотел сорвать с меня джинсы к чёртовой матери…

«И запустить руку вот сюда, сюда, малышка, и сжать тебя здесь, чтобы ты орала как ненормальная, и чтобы просила ещё и ещё…» – горячечно шепчет он. И я ору как ненормальная, и прошу ещё и ещё, и извиваюсь бешеной змеёй, и насаживаюсь сама на его руку снова и снова, боясь лишь одного, что он уберёт руку, и тогда я просто умру…

Но потом он всё-таки убирает руку, и я замираю от звука расстёгиваемой молнии в его джинсах.