Горькие ягодки (СИ)

– И что это мы ломаемся, Прохоренко? – вопросил директор и внезапно облапал меня, плотно прижав к своему объёмистому животу.

Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. В тот миг, когда я застыла от неверия, что этот бред наяву происходит со мной, Пётр Дормидонтыч времени зря не терял. Его потная липкая ладонь больно сжала мою грудь. Другая рука начальника резво полезла мне под юбку. «Ну давай же, Прохоренко, давай… Истосковалась, небось, по мужику-то…» шептал он мне прямо в ухо толстыми маслянистыми губами.

– Ох, ты ж тварь! Ну попомнишь ты у меня, попомнишь! Проститутка! Шалава московская! – орали эти же губы секунду спустя, после того как Пётр Дормидонтыч от души получил моим коленом по самому дорогому, что есть у мужчины. Ну, по тому самому. Аж колену больно было.

Излишне говорить, что после этого случая директор стал относиться ко мне резко негативно. Более того, я абсолютно уверена, что он только и ждёт подходящего случая, чтобы меня уволить. Очень уж злобные взгляды с его стороны я иногда ловлю на себе. Даже наши женщины заметили. «Чем это ты ему не угодила-то, Марианн?» – спросила раз Марь Григорьевна.

Я замешкалась тогда с ответом, но женщины и сами догадались: «Приставал, небось, козлина озабоченный. Думает, если мать-одиночка, так сразу и дала…» Обидно, конечно, слышать про мать-одиночку, но я и сама понимаю, что будь у меня муж, этот козёл ко мне не полез бы…

Таак. Да что же это такое? Не знаю, что со мной сегодня, вроде всё правильно делаю, но баланс сходиться не собирается. А мне нужно домой. Как там моя доченька? Как там моя маленькая? Ох, уж эти наши зубки…

Я нервничаю, тороплюсь. Давно стемнело, но я не хочу тратить время даже на то, чтобы пройти пару шагов и включить свет. Вот чёрт. Я обещала Марь Григорьевне, что посчитаю и распечатаю баланс сегодня. К утру он должен лежать на столе у козла Петра Дормидонтыча.

Но мои мысли далеки от цифр, мельтешащих перед глазами. Я смотрю на экран компьютера, но вижу мою доченьку. Наверное, она опять плачет. Наконец я принимаю решение всё-таки посчитать всё дома, когда Алёнка уснёт, а на работу прийти пораньше и спокойно всё распечатать.

Я выключаю компьютер, мои глаза привыкли к темноте, да и с улицы света вполне достаточно, так что я спокойно собираюсь, не давая себе труда включить свет. Я уже берусь за ручку двери, как вдруг слышу шаги и приглушённые мужские голоса в коридоре.

Я вздрагиваю от неожиданности, не решаясь выйти. Судя по голосам, это Пётр Дормидонтыч с кем-то. Я дожидаюсь, пока затихнут их шаги, и потихоньку открываю дверь, намереваясь покинуть офис.

Дверь в кабинет директора приоткрыта, оттуда доносится сплошь нецензурная речь. Я не собираюсь подслушивать чужие разговоры, но мне придётся пройти мимо.