Эта горькая сладкая месть

Интересно, почему мне пришло в голову, что смерть Катюши связана с квартирой Павловских? Вдруг корни истории надо искать в прошлом погибшей женщины? Во всяком случае, такую версию не следовало сбрасывать со счетов.

Екатерина Михайловна сидела в кабинете и самозабвенно читала газету ""Криминальная хроника"". Женщина выглядела моложаво: аккуратная фигура, короткие каштановые волосы, легкий макияж.

Интересно, сколько ей лет? И, вероятно, любит детективные истории.

Медсестра приветливо закивала головой.

– Это вы хотите узнать о Катюше? Мне Евдокия Семеновна звонила. Неужели правда, что ее убили? Какая жалость!

В глазах женщины горел неподдельный интерес, но сожаления в ее взгляде я не увидела, только любопытство. Ее даже не пришлось спрашивать, сведения так и посыпались горохом.

В 1959 году Екатерине Михайловне только-только исполнилось двадцать. Девушка училась в медицинском училище и подрабатывала нянечкой. День 16 марта запомнился молоденькой техничке на всю жизнь. Коробку увидела сразу, как только открыла калитку. Сначала подумала, что кто-то подсунул котят.

– Чуть не умерла, сняв крышку, – делилась воспоминаниями Краснова, – только приподняла картонку, а младенец как заверещит! Ужас! Такая хорошенькая, здоровенькая, из богатой семьи.

– Почему решили, что мать состоятельная?

– Ну, – замялась медсестра, – коробка из-под магнитофона…

– Вы сразу поняли, что это упаковка от дорогостоящего прибора? Владеете немецким и прочитали надписи?

– Нет, – покраснела Краснова, – потом милиционеры сказали.

– Тогда что навело на мысль о благополучии роженицы? – вцепилась я мертвой хваткой в свидетельницу. Ох, чует мое сердце – тетка что-то скрывает!

– Полотенчико новое совсем, кто же такое выбросит! – вяло отбивалась медсестра, явно жалея о своей оговорке. Но я решила не отступать.

– Прямо так сразу и заметили качество полотенца? Не разворачивая?

Краснова замолчала, кусая губы. Видно было, что медсестра не хочет говорить дальше.

– Екатерина Михайловна, я всего лишь адвокат, который пытается установить истину. Разговор с вами ведем с глазу на глаз, никто ничего не узнает. Но мне кажется, что вы скрываете информацию. Не хотите рассказывать – не надо. Сейчас поеду на службу, свяжусь с коллегами из уголовного розыска, которые занимаются делом Виноградовой. Тогда придется давать показания официально, с оформлением протокола. Это неприятно, тем более если есть что скрывать. И еще – тем, кто помогает следствию, выдают денежную премию.

Я достала из кошелька сто долларов и положила на стол. В глазах собеседницы отразилось колебание. Она поглядела на приятную бумажку и решилась.

– Все так давно происходило, меня не должны наказывать!

– Конечно, за сорок лет истекли все сроки давности, наказания не будет.