Эта горькая сладкая месть

Пока Свистунов трудился над опухолью, вокруг толпилось человек десять врачей, тревожно поглядывавших на больную. Здорово же я их напугала, если всем коллективом ждут, что опять тапки отброшу.

Дети привезли мать домой с такими предосторожностями, словно я превратилась в фигурку из яичной скорлупы. Несмотря на дикую жару, ""Вольво"" завалили пледами и подушками. Аркадий ехал со скоростью 50 километров в час, окна и люк на крыше закрыли. В холле стояла заплаканная Ирка и крестящаяся Серафима Ивановна.

– Где собаки? – удивилась я полной тишине.

– В кладовой заперли, а то еще толкнут, – всхлипнула Ирка.

На большой кровати лежала килограммовая коробка шоколадных конфет и несколько томов новехоньких детективов.

– Совершенно не хочу спать! Великолепно себя чувствую.

– Ладно, ладно, – прощебетала Зайка, подталкивая меня к одру, – ложись давай и не спорь. Кстати, Кешка сгонял в ""Макдоналдс"", хочешь ""Ройал чизбургер""?

Чудеса, да и только. До сих пор моя любовь к гамбургерам вызывала у домашних здоровое отвращение. Сколько выслушала упреков и замечаний. А теперь, надо же, в кровать подают. Определенно, быть больной совсем неплохо. После обожаемого чизбургера захотелось курить. Я слезла с ложа и принялась искать халат. Тут же влетел Аркадий.

– Почему встала?

И как только услышал, под дверью, что ли, лежал?

– Пойду покурю.

– Ни в коем случае, – отрезал сыночек, – только в постели. Видишь, пепельницу на столик поставили."

"Было отчего онеметь! До сих пор вся семья боролась с пагубной привычкой. В доме курю только я, поэтому домашние проводили политику откровенного геноцида. Стоило тайком зажечь в комнате сигаретку, как они слетались словно коршуны и начинали заклевывать. В конце концов для моего общения с ""Голуазом"" отвели чуланчик площадью примерно три квадратных метра, где Ирка хранит тряпки, швабры и веники. После того как сигарета превращалась в окурок, последний следовало незамедлительно выбросить в помойное ведро. Упаси бог спустить бычок в унитаз. Гадкие дети начинали на все голоса возмущаться, заметив кусочек плавающего в воде фильтра. А сейчас разрешают курить в кровати! Нет, определенно, в положении умирающей есть своя прелесть.

Я вдохнула ароматный дым, проглотила очередную шоколадку и принялась листать обожаемую Нейо Марш. За дверью раздалось тихое царапанье, собаки пытались пролезть в спальню.

– Входите, мальчики, Банди, Снапи…

– Это я, – раздался из коридора неуверенный голос, и Александр Михайлович робко вдвинулся в комнату.

В правой руке полковник сжимал букет роз, в левой – бутылку страстно любимого мной ликера ""Айриш крим"". Похоже, что бедняга истратил на подарки всю свою не слишком большую зарплату. В полном восторге я стала садиться в подушках.