Горячий угон

 – Вам Заполянки мало? Небось к Короедову больше не ходите?

– Пока не ходим, – спокойно сказал Никитос. – У него «крыша» оказалась железная. Может, мы ее со временем поменяем, а может, и нет. Ничего, на всех хватит. Вот у тебя-то никакой «крыши» нет! И у других работяг тоже. Значит, будете платить. Приходит время братвы. Все будете бабло отстегивать!

– Я ничего вам не дам! – Степан Федорович поискал взглядом по земле камень или палку, но нечего, кроме грязи, не увидел. Гаврош понял, что сейчас начнется драка, и взвел четко щелкнувшие курки.

– Куда ты денешься?! – ответил Худой. – Крутой перец нашёлся…

Он был почти на голову выше хозяина, и когда толкнул его в ответ, тот отлетел назад. Но тут же подскочил к обидчику и ударил в подбородок. Лязгнули зубы, голова дернулась, но Худой остался стоять на месте.

– Да ты совсем охренел, что ли?! – взревел он и набросился на Степана Федоровича, молотя его кулаками. Тот отступал под градом ударов, пытаясь защитить голову и пинаясь в ответ ногами. Но получалось у него плохо.

– Вали его, Худой! В нокаут! – подбадривал кореша Чага. Скорей всего, так бы и вышло, но обстановка вдруг круто и неожиданно изменилась.

– Ба-бах! – грохот выстрела эхом отдался во дворе, взметнувшийся под ногами фонтан грязи забрызгал Никитоса, а Чага вскрикнул, выругался и присел, схватившись за голень. Худой отпрянул назад, испуганно оглядываясь по сторонам.

На крыльце стоял Гаврош с ружьем наперевес.

– Слышали, что отец сказал? Пошли вон! А «крыша» у него есть – это я!

– Ты чё, сопля зеленая?! Тоже мне, крыша нашлась дырявая! – крикнул Никитос. – А ну-ка брось! Хуже будет!

В его руке тускло блеснула финка.

– Назад, суки! – Гаврош прицелился. – Я малолетка, много не дадут. На одной ноге срок отстою!

На порог выскочила мать.

– Убивают, на помощь! Соседи, сюда! – истошно завопила она. Следом выскочила Галина с лопатой в руке и завизжала еще громче:"

"– Милиция, бандиты напали! Вова, неси ружье! – и швырнула лопату – если бы Никитос не отскочил, то она бы попала в него.

Степан Федорович нашел все-таки какой-то отрезок трубы и бросился на Худого, молотя его с такой яростью, будто рубил шашкой врага на поле боя. Одна рука у Худого повисла, и он, матерясь, отступал к калитке. Туда же спешил и прихрамывающий Чага.

– Вера, что там у вас? – раздался мужской голос из соседнего двора.

– Уходим! – оценив обстановку, скомандовал Никитос. И, обернувшись, добавил:

– Еще пожалеете, чмошники…

Потрепанные налетчики погрузились в свой «УАЗ», и машина, натужно ревя мотором и вздымая фонтаны грязи, скрылась из виду.

– Хватит причитать, бабы! – тяжело дыша, сказал Степан Федорович.