Горячий угон

Добравшись до нужного дома, Гаврош присел у забора и через щель между штакетинами стал наблюдать. Единственная лампочка над входом освещала небольшой, мощённый пластушкой пятачок у ворот и ступеньки крыльца, остальное тонуло в непроглядной темноте. Окна тоже были темными, значит, все спали, как и положено.

Он поднялся, обошел квартал и подошёл ко двору Тимофеича с тыльной стороны. Гаврош безошибочно отыскал его по заранее примеченному ориентиру – высокой антенне в виде круглой паутины, закреплённой на тонкой металлической трубе с растяжками. Сергей перелез через забор и оказался в зарослях малины. С трудом сдерживаясь чтобы не расчихаться от поднятой пыли, осторожно раздвигая колючие стебли, он выбрался на обширный огород и, пригнувшись, пробежал к сараю. Присел, прислушался… Тихо. Правда, сердце непривычно колотилось, но кроме него этого никто не слышал. Никитос говорил, что это нормально: на первом «деле» всегда очкуешь… «Дело» – это преступление. Неужели он сейчас совершает свое первое преступление?! Да нет… Это же ерунда – как в чужой сад за яблоками забраться…

Замка на сарае не было. Сергей осторожно потянул за ручку, дверь поддалась. Почти бесшумно он юркнул внутрь. Здесь было темно, пахло машинным маслом и керосином. Он включил фонарик. На полках был аккуратно разложен всякий хлам, который Тимофеич, очевидно, считал полезным и очень нужным в хозяйстве. Круг света лихорадочно шарил вокруг. Казалось, что минуты превратились в часы, сердце колотилось все сильнее. Наконец, справа от двери Гаврош увидел разобранные на секции и аккуратно связанные между собой бамбуковые удочки. На полу рядом с ними стояла брезентовая рыбацкая сумка – та самая! С замиранием сердца Гаврош сунул руку внутрь и чуть не закричал, уколовшись о крючок. Но в следующую секунду забыл о боли – то, ради чего он сюда пришёл, было зажато в руке!

Выскочив из сарая, Гаврош бросился туда, откуда пришёл. Он пронесся по огороду, продрался сквозь малинник, легко перемахнул через забор… Чтобы запутать следы, он сделал большой крюк, отдышался и вернулся домой.

На другой день он в школу не пошел. Опасливо походил по селу: не ищут ли его милиционеры с собаками? Не снимают ли отпечатки пальцев с двери сарая? Не расспрашивают ли жителей, что подозрительного видели или слышали минувшей ночью? Но ничего подобного в Яблоневке не происходило: обычная повседневная мутная скука, даже сам дед Тимофеич, ничуть не озабоченный, таскал в погреб банки с соленьями. Сергей понял, что Тимофеич спрятал штык до следующего лета, а значит, обнаружит пропажу не скоро.

Успокоенный, он отправился на речку и, спрятавшись за кустами, рассмотрел свою добычу.