Горячий угон

У одного из конкурентов сгорела машина, второму в окно забросили учебную гранату, а самый упертый и дерзкий просто пропал… Потом было еще много всяких событий, «лежащих вне правового поля» – как без подробностей рассказывал близким людям Геннадий Петрович. Пару раз он даже парился по полгода в «сизом голубке», как называли в определенных кругах СИЗО № 1, но если верить ему самому и документам, оба раза «соскакивал» на подписку, а потом и вовсе выходил из дела чистым – за недоказанностью.

За прошедшие годы много воды утекло – небольшой кооператив по оказанию сантехнических услуг превратился в крупнейшую на Юге фирму, торгующую водонагревателями, бытовыми котлами, ванными и душевыми кабинами, трубами, унитазами и прочей профильной всячиной. А небольшая «разборная бригада» выросла до мощной оргпреступной группировки, с десятками бойцов и разными уровнями управления. Они мирно сосуществовали под одной вывеской – как хвалится популярная реклама: «Два в одном»…

Половина работников «Тихдонсантеха» занималась вполне легальным бизнесом и не слышала о наличии параллельной структуры, которую осведомленные люди называли Организацией или Профсоюзом. Главбух Нина Петровна, кадровик Евгений Григорьевич, начальник отдела сбыта Иван Васильевич, заведующий транспортным сектором Симченко и их коллеги даже не подозревали о существовании боевых звеньев и бригад, отделов контрразведки, связей с правоохранительными органами и других подразделений Организации. А если бы вдруг узнали, то пришли в ужас…"

"Правда, Мирон, Еремей, Кот, Тихий и им подобные, которые числились экспедиторами, монтажниками и разнорабочими Александровского филиала, иногда приходили в основное здание, вызывая вопросы своими физиономиями и отвязными манерами, но все предпочитали не обращать на них внимания. Мало ли у кого какие лица! Вот и сам Геннадий Петрович не красавец, к тому же широко известен под прозвищем Авил, но это, по обычаям новой нормальности, никого не удивляло. Так же, как и слухи о его судимости в бурной молодости, пришедшейся на «лихие» девяностые. Слухи документального фундамента не имели – ни в полицейской картотеке, ни в судебных архивах следы давней судимости не обнаружились: может, были утеряны за давностью, может, умышленно затоптаны, а может, их особо и не искали… Но старые оперативники и бандиты эти мутные сведения на словах подтверждали.