Горячий Май

Пять минут… — говорит Май.

— Нет, — мотаю отрицательно головой, — ты пахнешь по-другому. Это Антон пропах как шашлык, потому что тёрся около барбекю.

Антон перекатывается на бок. Подложив одну руку под голову, он по очереди начинает ласкать мою грудь. Май прижимается ко мне, разводя ноги широко в стороны. Подрагивающий кончик его члена касается влажных складок.

— Ты бы убрал руку, приятель, — просит он, глядя на Антона. Тот улыбается, выкручивая мой сосок, заставляя постанывать.

— Не-а, — говорит Антон, — немного подразню Нику…

— Сука…

— Втроём, Май. И сейчас, и потом…

— Ты бы у Ники спросил, — усмехается Май, не торопясь заполнять меня собой.

— Ника не против. Иначе бы не была здесь, с нами двумя…

Май матерится, переводит взгляд на меня, наклоняется, выдыхая прямо в губы:

— Тоха иногда меня жутко бесит. А от тебя я без ума, Ника.

Его язык начинает выплясывать у меня во рту, одновременно с толчками члена, заполняющего моё лоно. Влажно и горячо… Звонкие шлепки звучат оглушительно громко в комнате, полной только стонами и вздохами.

— Ещё, — прошу я, — извиваясь под Маем.

Закрываю глаза, прячась в спасительной темноте, пока моё тело накачивается гормонами удовольствия под самую завязку. Одна волна дрожи, другая, третья. Ещё немного и кончу, сжимая Мая собой, но он останавливается, выдыхая:

— Хочу по-другому. А ты?

Не могу связать и двух слов в одно предложение. Мне кажется, я превратилось в облако сладкой ваты или в воздушный зефир, потому что тело кажется очень лёгким. Я его почти не чувствую. Только механически отмечаю, как Май подкладывает под попу маленькую подушку и приподнимает мои ноги.

Май разминает ступни, целуя пальчики ног. Потом укладывает обе ступни себе на грудь и обхватывает меня за бёдра, приближая к себе. Большим пальцем Мая растирает клитор, мягко касаясь головкой члена тугого колечка попки. На мгновение весь остальной мир плавно отодвигается далеко-далеко, потому что растворяется всё окружающее: и стены деревянного домика, и Антон, ласкающий грудь, и шум праздника, потому что оглушающая музыка всё ещё льётся из динамиков.

Есть только я и Май, застывшие в ожидании, тела, подрагивающие от нетерпения, и наши взгляды, сшибающиеся посередине. Май начинает ритмично надавливать членом, проталкиваясь внутрь. Давлюсь спёртым воздухом, вдыхая его, как рыба, выброшенная на берег.

— Если не хочешь… — начинает Май, а самого колотит крупная дрожь и голос срывается на хриплый шёпот.

— Хочу-у-у-у, — понимаю, что в нём меня заводит больше всего. Его кажущаяся отстранённость и яростная одержимость под тонкой корочкой льда.

Май громко стонет, на мгновение прикрывает глаза, входит медленно и осторожно, двигает меня, направляя, натягивает на себя и замирает, дойдя до упора.