Горячие головы

Когда место прыгунов занял ансамбль, Тумасов махнул рукой:

— Не хочу участвовать в плясках бабуинов. Лучше пойду еще добавлю.

Жена сумела придать его порыву конкретное направление — в номер, где имелся бар. Там нашлась бутылка «Абсолюта», которую Илья Фридрихович тут же открыл. Выпитое пробудило нескромные желания, и Тумасов, забыв, где находится, вслух заявил:

— Бабу хочу!

Жена бросила на него презрительный взгляд:

— Какая тебе сейчас баба! Что ты с ней будешь делать? Сказки рассказывать?

— Заткнись! — грубо оборвал супругу Илья Фридрихович. — Кто ты такая, чтобы указывать мне? Голь перекатная! Мне только пальцем шевельнуть — и ты окажешься на улице с голой задницей!

— О Тумасов, я даже рада, что ты свински напился. Ты мне такого никогда не говорил. Да, это подразумевалось, все твое поведение, регулярные гулянки, дорогие рестораны, продажные девки постоянно унижали меня, указывали на мое место в твоем доме. Но раньше ты молчал или говорил мне совсем другие слова. Мол, годы не вернешь, моя внешняя красота ушла, но осталось внутреннее обаяние. И все эти девки только для тела, а я у тебя по гроб жизни для души. Наконец ты раскрыл свою сущность. А теперь выслушай меня. Хоть ты и пьян, но мои слова запомнишь, никуда не денешься. У меня, Тумасов, есть кое-что получше твоего занюханного брачного контракта. Я ведь и подписывала его, зная, что он не стоит выеденного яйца. Дешевле чернил, ушедших на его составление. А все потому, дорогой муженек, что у меня всегда были ушки на макушке и я в курсе большинства твоих криминальных дел. Мне знакомо имя твоего уголовного дружка Черепа, я знаю о двух организованных вами убийствах. Убийствах людей, неугодных исключительно тебе, Илюша! Информация о твоих подвигах лежит в надежном месте и в случае моей внезапной смерти окажется у работников прокуратуры. Ты же знаешь меня, я умею устроить все на высшем уровне. Поэтому давай навсегда закроем эту тему. Можешь вести себя как раньше. Шляйся, где тебе вздумается, трахай девок, но обеспечивай мне и сыну достойную жизнь. И последнее. Если еще хоть раз вздумаешь меня оскорблять, ты об этом сильно пожалеешь. Тебе ясно?

Когда дело касалось его шкурных интересов, Тумасов все понимал, в каком бы состоянии он ни находился. А еще Илья Фридрихович отлично знал о сильном характере своей дражайшей половины. Такую крайне трудно сломать или запугать. Она может пойти на принцип, и тогда все полетит вверх тормашками. Лучше уступить и, только дождавшись подходящего случая, нанести удар, жестокий, сокрушительный, который уничтожит возомнившую о себе бабу. А ждать Тумасов умел.

Глава 27"

"Хлестунов пребывал в состоянии сладостной растерянности. Такое ему могло присниться лишь в чудесном сне. Хозяин фактически отдал ему машину.