Горячие головы

Но Сява отбрыкивался как мог, упирая главным образом на один существенный нюанс:

— Кто знает, какой у меня окажется сосед? Вдруг нарисуются проблемы?

— Какие проблемы, Сява, ты че? Мы же с тобой нормальные люди, не буйные вовсе. Пришел домой, забурился в свою конуру, никто тебе слова не скажет.

— А я не хочу конуру, я хочу нормальную человеческую квартиру.

Видимо, от аномального для пьющего человека нежелания обменять излишки жилплощади на дурманящее пойло у Сявы резко обострилась сообразительность. Однажды, когда дружки устроили очередной банкет рядом с автострадой, они услышали отчетливый хруст, а затем громкую речь, состоявшую на три четверти из матерных слов. Сява, любопытствуя, выглянул из кустов. Он увидел подозрительно накренившуюся легковушку, а рядом с ней мужчину, тыкавшего пальцем в кнопки мобильного телефона. Машина угодила в выбоину на асфальте. Сява посмотрел на мужика. Дорогой прикид, на указательном пальце левой руки перстень, и наверняка в лопатнике куча бабок. А сам мужик среднего роста и узкий в плечах. Ему настучать по голове, как два пальца об асфальт. Жаль, трасса оживленная, машины так и мелькают, можно залететь. Однако есть, есть дороги с менее интенсивным движением.

Итак, Сява придумал куда более удачный способ заработка, чем сбор стеклотары. Причем из подручных средств им требовался лишь пучок соломы. Похмелившись с утреца, дружки выходили на загородную трассу. Обычно уходило минут десять, чтобы отыскать подходящую выбоину, которую они маскировали пучком соломы. Дальше оставалось только ждать. Обычно в пределах часа. Если выбоину люди старались объехать, то солома не заставляла их насторожиться. Только когда машину изрядно встряхивало, водитель понимал свою ошибку. Но было поздно. Ему оставалось надеяться, что повреждение менее серьезно, чем это показалось в самом начале."

"При этом большинство водителей останавливалось, некоторые зачем-то подходили к выбоине, словно думая обнаружить в ней разные детали, посыпавшиеся из легковушки. Они смотрели на яму, как на своего злейшего врага, и говорили при этом много разных слов. Если бы хоть десятая их часть обрела материальное воплощение, с людьми, укладывавшими асфальт, и их родственниками произошли бы удивительные метаморфозы. Во-первых, исчезли бы все дорожники, зато несколько увеличилась бы численность собак и крупного рогатого скота, особенно козлов. Кроме того, появились бы развратные девицы с навыками строительных рабочих. Во-вторых, над матерями дорожников постоянно совершались бы насильственные половые акты. В-третьих, остальные их родственники постоянно болели бы и мерли как мухи.

Те же, кто беспечно мчался дальше, скорее всего, управляли казенным автотранспортом.