Горячие головы

Юрий по-хозяйски распахнул железную калитку, находящуюся рядом с большими воротами, и жестом предложил Дмитрию войти. Тут же чьи-то сильные руки затащили одноклассников внутрь. Когда первое глупое удивление прошло, Бушуев увидел рядом с собой трех нехилых молодых людей с плотно пригнанными к телам головами. У Дмитрия в животе образовалась ледяная пустота, и он растерянно промямлил:

— Вы кто?

— Можешь не шептать, козел, а говорить нормально, — сказал один из здоровяков, бритый наголо.

— Кричать тоже можно? — задиристо спросил Андрончик.

— Можно, — разрешил бритоголовый, — если жизнь не дорога.

Молодые люди довольно заржали, а Дмитрия охватило чувство беспомощности, какое бывает, когда несешь тяжело нагруженный пластиковый пакет и вдруг чувствуешь, как обрывается ручка.

— Отведите их, — сказал бритоголовый.

Бушуев ощутил толчок в спину, придавший его телу нужное направление:

— Ползи, тля!

Один из здоровяков двинулся впереди, с хрустом давя осколки кирпичей и прочий мелкий мусор. Когда он вращал головой, кожа на его шее складывалась ромбами. Команда спустилась по лестнице, передний толкнул дверь, за которой внезапно оказалось вполне обжитое помещение с освещением и более-менее чистым полом.

— Вот здесь будете кантоваться, козлы! Че приуныли? Может, памперсы надо сменить?

— Не понимаю вашего злорадства. В военной истории и не такие примеры бывали. Наполеон Бонапарт, например, сам отправился в Россию, таким образом предопределив свой бесславный конец, — сообщил Андрончик.

— Грамотный нынче козел пошел, — бросил в ответ один из бандитов, и все трое вышли из комнаты, одарив на прощание узников цитатой из фольклора Метрополитена: «Осторожно, двери закрываются».

— Возможно, это шуточки моего приятеля, окончательно свихнувшегося на почве военной истории, — предположил Юрий."

"У Бушуева возникло несколько иное объяснение случившегося, но он не спешил высказывать его. А если ошибка? Зачем пугать человека, и без того оказавшегося в незавидном положении?

Далее последовал обмен маловразумительными репликами, после чего разговор вообще прекратился. Бушуев прилег на древний топчан. Травмированная душа Дмитрия не заметила, как веки арендуемого ею тела опустились. Легкое забытье прервал шум открывшейся двери.

— Идем, — бандит поманил пальцем Андрончика.

Тот вжался в стул, на котором сидел.

— Давай по-хорошему, иначе я тебя отсюда ногами выкачу.

Юрий со вздохом подчинился. Дмитрий остался в гордом одиночестве и стал размышлять о событиях последних часов.

Грубость бандитов по отношению к Юрию, поначалу сбивавшая с толку, теперь казалась наивной уловкой.