Горячая Штучка: солнце, безумство и любовь

По закону подлости она в самые ответственные моменты сосредоточивается на каких-то незначащих деталях, теряет мысль. Наверно, это все от грусти. А была она сейчас по-настоящему грустна, как ни мало это чувство было известно ее обычно веселой и непоседливой душе."

"На концерте, во время всего этого представления с музыкой и мордобоем, вино напрочь залило конверты, размазав написанные на них имена и суммы. Заплаканная Рита собрала вязкую бумажную кашу и как было запихала в сумку, ее пальцы дрожали. Переживала она из-за того, что чуть не поймали на горячем, но со стороны воспринималось как горе опозоренной и раздавленной стыдом девушки.

Когда Михаил Егорович протянул ей обернутый в салфетку фаллоимитатор, она тоненько горестно зашмыгала носом, схватила протянутый прибор смазанным движением и убежала. Мужчинам показалось, что они только что пнули котенка.

В итоге виновен оказался Веня. Не смог разобраться в своих сексуальных приключениях, столкнул прилюдно лбами двух любовников, да еще вмешал Пашу и совсем уж невиновную Риту. Которую еще и опозорил, выпотрошив на всеобщее обозрение интимные секреты.

- Как ты не понимаешь, Вениамин (уже Вениамин, а не Веня)?! То, что для тебя просто секс, для девушки – тонкие душевные переживания.

Артем ходил по кабинету Алексея и в присутствии молчаливого хозяина уже минут пятнадцать отчитывал зарвавшегося ведущего организатора.

- Стоп. Стоп. Тёма… – его воззвания и патетику остановили. – Ты меня за дурачка лоботомического держишь?

Артем заморгал, недоуменно остановившись. Он, конечно, слышал, как Веня может порыкивать на других, но никогда даже в мыслях не примерял это к себе. Голос у Вени оставался шипящим, но с прорывающимися тонкими нотками. Его ведущий организатор явно начинал впадать в истерику.

Дрожит обиженно нижняя губа. В глазах влажный блеск.

- Ты, Темочка, друг мой, присмотрись к людям-то. К Рите обиженной. К странностям вокруг нее. Подумай головой, а не головкой – почему у официанток униформа как у стриптизерш. Я мальчик жизнью битый, и первое, чему она меня научила – уходить вовремя оттуда, где не уважают и не верят. Так что, адью, мальчики, после этого проекта я увольняюсь.

Виляя попкой и помахивая поднятой рукой, прощаясь, Вера вышла из комнаты. Она не хотела расплакаться прямо там, перед братьями. Доказательств не осталось никаких, кроме записи на диктофон слов официантки, судя по бешеному поведению на концерте, с головой не дружащей.

После увольнения Вера, конечно, вышлет ему эту запись, пусть Артем прослушает и там уже поступит как хочет. Может, не будет тупить и наймет хорошего детектива, чтобы хотя бы проверить подозрения. А не наймет… не ее это уже будет дело.

Она снимет эти ненавистные тряпки и вернет себе свою жизнь.