Горячая линия

Потом, будто загипнотизированный, поднял ладонь и осторожно прошелся подушечками дрожащих, как у последнего алкаша, пальцев аккурат по его темечку. Две закручивающиеся на макушке спирали лучше всяких экспертиз доказывали, что…

— Сынок…

— Убери от него свои грязные лапы! — Варя подлетела к ним фурией и отбросила руку Захара, как если бы та была ядовитой змеей.

— Прекрати, Варвара. Ты пугаешь ребенка.

— Я?! Я пугаю? Да что ты… — Осеклась. Отвернулась к окну. Несколько раз глубоко вздохнула, возвращая себе контроль. Захар смотрел то на неё, то на мальчишку, у которого подозрительно стали подрагивать губы. Тот явно готовился зареветь. И по-хорошему, его бы следовало успокоить. Обнять, пробормотать в вихрастую макушку что-то успокаивающее. Но Захар не посмел его снова коснуться. Опасаясь реакции Вари.

— Макс, ты еще не оделся? Ну-ка давай скорей, не то твой ужин остынет.

— А там есть мороженное?

— Нет. Зато там вкусные макароны, что тебе понравились в прошлый раз. С курочкой.

Оттеснив Захара в сторону, Варвара помогла сыну одеться. К счастью, до слез дело так и не дошло. По крайней мере, Макс плакать точно раздумал. А вот Захар… Захар о себе такого сказать не мог. Он впервые в жизни испытывал нечто подобное. Эмоции рвали его на куски. И чего тут только не было. И вина, и страх, и боль, и непонимание, и ярость какая-то, совершенно не поддающаяся контролю. Когда от собственного бессилия хочется крушить все вокруг. И биться головой о стены. И орать… пока не сорвешь горло.

Ему же ясно дали понять. Никаких шансов на естественное зачатие у него нет! Так какого черта?"

"Захар с остервенением растер лицо ладонями. Поднял взгляд… Наверное, ему следовало что-то сделать. Хотя бы с кровати встать. А он не мог пошевелиться. И поэтому просто смотрел. Как Макс ест, постоянно отвлекаясь на что-то. Как бледная Варя пытается улыбаться, болтая с ним. Совсем… Совсем другая Варя. Он бы, может, ее и не узнал, если бы не голос. Все такой же нежный, но как будто… лучше поставленный. Варя обстригла косу. И очень сильно похудела. Её лицо и то изменилось, утратив детскую округлость. А ко всему она была разодета в пух и прах. Нет, никаких вызывающих тряпок. Очень женственное красивое платье, стильные аксессуары. Дорого-богато.

— Тот мужик… Он тебе кто? — вопрос не очень, да. Но он не мог не спросить, захлебываясь непонятно откуда взявшейся… ревностью?

Варя, которая в этот момент помогала сыну разделать курицу, вскинула на него удивленный взгляд. Сощурилась.

— Тебя это не касается.

— Черта с два! Если он отирается возле моего сына.

Несколько секунд Варя просто молчала, не сводя с него взгляда, будто осмысливая то, что он впервые так назвал его вслух. А потом откинула голову и захохотала. Глядя на мать, смеяться начал и Макс.