Горячая линия

- Э-эй! Прием! — Надя пощелкала пальцами перед Вариным носом, — владелец сказал, что мы можем выбрать либо букетики из трех тюльпанов, либо по одной розе на каждую. Ты что, вообще ничего не слышала?

Варя виновато покачала головой.

— Лучше, наверное, тюльпаны. Розы, конечно, красивые, но на дворе весна.

— Давай, — согласилась Надя и потянулась к вазе. В этот момент кто-то с силой толкнул ее в спину. Надежда пролетела с полметра и только каким-то чудом удержалась на ногах, в последний момент ухватившись за Варину руку.

— Эй! — возмутилась громко.

— Извините. Я вас не заметил, — проблеял высокий и тощий как жердь парень.

— Да ты Плутон должен был увидеть с такими-то линзами, а ты не заметил меня?!

Надька воинственно выпятила вперед тощую грудь, парень попятился.

— Мне очень жаль. Просто народу много. Не протолкнуться ведь.

— Поэтому ты решил потихоньку от него избавляться? От народа-то?

— Надька, прекрати! Ты что, не видишь, он полностью деморализован, — хохотнула Варя.

— Ха! Вот что за мужики пошли? Я его шуганула, а он и хвост поджал. — Надя таки дотянулась до вазы с цветами и принялась машинально отсчитывать нужное им количество, бросая на парня долгие взгляды из-под ресниц. Варя процесс работы снимала на телефон. — Знаешь что?

— Что?

— Думаю, он пришел за букетом своей мамуле. Точно тебе говорю. Маменькин сынок.

— Ну, не знаю. — Варя уставилась на цветы, выключила запись и отложила в сторону парочку тюльпанов, лепестки которых замялись: — Надь, ты получше старайся выбирать. Не то завянут быстро.

— Они и так быстро завянут. Потому что не от чистого сердца.

— Глупости! Наши старички своим подружкам будут их дарить от души, а от какого сердца нам цветочки на халяву достались — дело третье. Надо попросить завернуть их в бумагу.

— Зачем? Тут бежать десять метров. Поди, не замерзнут.

— Ну, как знаешь. Тогда неси к кассе. И вот же опять завядший. Куда ты только смотришь, Надь?

Смотрела Надежда на парня. А тот на нее. Но подойти и начать знакомство как-то по-новому не решался. Их переглядывания тянулись столько, сколько им упаковывали цветы, но дальше дело как-то не двигалось.

— Ну, чего стоишь? Пойдем, — сникла Надежда. — Не осталось нормальных мужиков. И знаешь что? Это мы их разбаловали.

— Мы?

— Ну да! Возомнили о себе невесть что. Даже твой бомж…

Варя толкнула дверь, ведущую на улицу, над головой весело зазвенел колокольчик.

— А что мой бомж?

— Тебе не звонит! Вот… вот до чего мы дожили. Бомжи и те харчами перебирают.

— Если бы так.

— Если бы? Ты с ума сошла?

— Нет! Просто боюсь, как бы с ним чего не случилось. Он же… — Варя осеклась. Не знала, как объяснить подруге то, что у нее внутри кипело. Он же суицидник.