Горячее прошлое [сборник]

Они машину того молокососа нашли, с колес почву взяли, вот по ее анализу и вычислили, на какой территории нас искать.

– Вовчик, ты идиот! Какая почва? Какие анализы? – Ткач утомленно закатил глаза. – Насмотрелся фильмов, теперь к жизни их примеряешь. Нет у наших легашей таких возможностей, чтобы почву с каждой машины анализировать. Даже ФСБ не может такое сделать, а ты про рядовых оперов речь ведешь.

– Тогда как они на нас вышли? Скажи, раз такой умный, – заявил Вовчик. – Или лучше растолкуй мне, как они нашу хату по лицам вычислят.

– Домой не пойдем, – отрезал Ткач. – Отправимся к Маху. Он у нас главный, вот пусть и расхлебывает.

Ткач начал подниматься, Вовчик потянулся, ухватился за его штанину. Тот брезгливо поморщился, но руку подал, поднял брата, обхватил за плечи, потащил из кустов. Доходяга прошел метров десять и снова свалился.

– Погоди, дай передохнуть, – простонал он.

– Что, совсем хреново? – сочувственно спросил Ткач.

– Голова кружится, в глазах темно, – ответил брат. – Пожрать бы чего.

– Нет жратвы, терпи.

– Не могу я терпеть, ты же знаешь!

Да, Ткач знал. Хиляк Вовчик с шести лет страдал сахарным диабетом. Диета и питание по часам было главной темой для обсуждения в семье. Вовчика ругали за то, что он ел много или мало. Ему влетало, когда он забывал сделать инъекцию, загуливался на улице и пропускал обед. Короче, в детстве жизнь Вовчика была не намного веселее, чем во взрослом возрасте. Ткач удивлялся, как тот вообще дожил до тридцати семи. По его представлениям, братец едва ли мог рассчитывать пересечь тридцатилетний рубеж, с его-то рассеянностью и недальновидностью.

Пока была жива мать, на ее плечах лежало бремя заботы о своевременном пополнении запаса инсулина, приготовлении пищи, пригодной для сына, и контроле за ее приемом. Когда же матери не стало, все это автоматически перешло на Ткача. Но сейчас он ничем не мог помочь брату. Инсулин, совсем малый запас, который он забрал из «Нивы», нужно было приберечь на самый крайний случай. Еды же в глуши, в которую их занесло, взять было негде.

– Ладно, оставайся здесь. Пойду поищу, может, удастся стащить для тебя что-то съестное у местных, – заявил Ткач.

– Не оставляй меня, – взмолился Вовчик. – Я пойду с тобой. Я смогу!

– Ты что, сдурел? – Ткач нахмурился. – Думаешь, я тебя здесь брошу?

– А разве нет? Уйдешь, а я сдохну здесь от голода и холода, – поныл Вовчик.

– Заткнись! – Ткач отвесил брату увесистую оплеуху. – Еще раз заведешь такой разговор, я тебя и в самом деле брошу.

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь. За спиной Ткач слышал тихие всхлипывания. Брат снова разнюнился.

Минут через двадцать Ткач вышел к домам. Он понятия не имел о том, что это за деревня. В темноте указателей не увидеть. Но ночь играла ему на руку.