Гори для меня, ведьма

 — Ты хочешь совсем другое. Я чувствую это.

Она выгнулась и томно застонала, словно ее тело пронизывало наслаждением. Кровожадность и похоть — основные чувства, что испытывают новообращенные ведьмы. По опыту он знал, что пройдет не менее пяти дней, прежде чем сознание Ассии начнет возвращаться.

Этот срок уже начал казаться ему бесконечным, а ведь не прошло и часа.

— Ты ничего не знаешь о том, чего я хочу.

— Ну-ну. — Промурлыкала она и наконец-то замолчала.

Спустя несколько минут он услышал тихое сопение и с трудом поверил в увиденное. Девушка уснула сидя, привалившись к стене. Черты лица разгладились, и теперь было легко представить, что перед ним настоящая Ассия, а не чудовище, получившее контроль над ее телом.

Несколько минут он неотрывно рассматривал ее, подмечая каждую деталь. Темный разлет бровей, высокие скулы, аккуратный нос, чувственный изгиб губ. Она стала его наваждением, а ее образ преследовал его уже долгое время, стоило ему закрыть глаза.

Она никогда не узнает, как сильно изменилась его жизнь после их первой встречи. Никогда не узнает, как он тщательно заметал следы и водил за нос инквизицию, чтобы они не добрались до нее.

Он не знал, чего хотел больше: убить ее и прекратить эти мучения или же быть рядом и продлить их навечно. Увы, ни один из вариантов не был доступен.

Во-первых, он не врал, говоря, что ему нужна ее сила. Убьет ее — и столицу затопят реки крови.

А во-вторых… сталось совсем немного времени до того момента, как Ассия узнает всю правду и возненавидит его.

Поэтому до того момента все, что ему остается — придерживаться плана.

Темнота окутывала меня. Свернувшись в позе эмбриона, я дышала ей, чувствуя, как ее щупальца заполняют легкие, забираются под кожу, подстраивают мое тело под себя.

— Наконец-то ты моя. — шептала она у меня в голове. Внутри разлилось холодное равнодушие. Ее так ее. У меня все равно никогда не было выбора.

Клетка рано или поздно должна была исчезнуть, оставляя меня один на один с родным чудовищем, что сейчас трепетно и нежно поглощает меня. На задворках сознания беспрестанно крутилась какая-то мысль, но не было ни сил, ни желания гнаться за ней.

Все мои устремления, желания, чувства больше не имели значения.

Тьму начало сотрясать — от гнева и бессилия, и эта вибрация передавалась мне. Поначалу мне хотелось отмахнуться от нее. Мне было так хорошо и спокойно, что, казалось, я могла провести в ее объятьях тысячи лет.

Но дрожь не утихала. Заставляла меня недовольно открывать глаза и двигать конечностями в попытках вернуть прежнее безразличие.

Что-то не так. Я вытянула руку, со странным беспокойством наблюдая, как она потонула во мгле. Я не видела собственных пальцев, лишь короткий обрубок конечности.