Гори для меня, ведьма

Его движения были быстрыми и четкими, словно он в любой момент ожидал, что я могу передумать и остановить его. Кажется, он сильно недооценивал, насколько я сама хотела этого. Да что тут говорить, кажется, недооценивала и я сама.

Мои руки безостановочно скользили по твердым мышцам, слегка царапая кожу ногтями. Мне было мало всего: этих взглядов, прикосновений, поцелуев. Внутри разрасталась ненасытная бездна, желающая получить его всего без остатка. Даже если это будет всего на короткий, ничего не значащий миг.

Его чувства были отражением моих. Каждое прикосновение словно обжигало. Торопливо избавив меня от платья и сорочки, Эйден принялся жадно ласкать мое тело. Пока одна рука властно сжимала мои волосы на затылке, вторая скользила по груди, талии, ягодицам, ногам — везде, куда дотягивалась.

Я потеряла ощущение пространства — казалось, что кроме принца ничего не существует. Я почти не обратила внимание на то, что моя спина коснулась холодных простыней, а на теле ни клочка одежды. Какое это имело значение, если губы Эйдена двинулись ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по моей шее, спускаясь к груди. Я выгнулась и тихо всхлипнула, когда он втянул один сосок.

— Какая ты сладкая, — хрипло прошептал он, прежде чем перейти на другую грудь. Он сжимал, ласкал нежные полушария, выбивая из меня один стон за другим. Мое тело превратилось в оголенный нерв: каждое прикосновения ощущалось необыкновенно остро. Когда его губы опустились на живот, а язык принялся выводить круги по чувствительной коже, я уже не знала, чего хочу больше: поскорее получить разрядку или чтобы эта пытка удовольствием никогда не заканчивалась.

Ласки перешли на внутреннюю сторону бедра, и я слегка напряглась, скорее предчувствуя, чем зная, что последует следом. Не будет же он целовать меня… там? Я приподнялась на локтях и тревожно прошептала:

Он бросил на меня хитрый взгляд и сделал то, о чем я думала мгновения назад. Прикосновение языка к чувствительной плоти ощущалось, словно удар молнии. Я глухо застонала и откинулась на кровать, до боли закусывая губу. Эйден широко развел мои ноги, открывая доступ.

Судя по всему, он очень хорошо знал, что нужно делать. Язык скользил по чувствительному бугорку — жарко, настойчиво. Я и не задумывалась, что такие ласки существуют, и их порочность только усиливала мое удовольствие. Мое тело выгибалось против воли, с губ срывались стоны: сначала тихие, а затем более глубокие. Пальцы, что поначалу комкали простынь, вцепились в его волосы. Наверняка я делала ему больно, но Эйден не жаловался.

Его пальцы осторожно прикоснулись чуть ниже, проводя по томящейся плоти. Я была горячая, влажная, открытая, и ему это явно нравилось — гортанный стон был тому доказательством.