Горечь твоей любви

Илья никогда не поднимал тему детей, да и я никогда не задумывалась. Как с ним жить вместе начали, так и принимаю оральные контрацептивы. И меня начал терзать вопрос, а почему мы с Ильей никогда не обсуждали рождение детей… Или я просто голову уже запудрила сама себе с этими ненужными думами. Так и сойти с ума можно скоро. Пора все отпустить и наладить внутреннее равновесие, вот только как это сделать….

Илья вернулся с улицы, когда мы как раз поставили противень с картошкой и мясом в духовку.

— Давайте, идите передохните с дороги и скоро уже будем ужинать.

— Мам, а где инструменты, я заметил, что у тебя ступенька на крыльце туда-сюда ходит.

Я оставила семейство Грациановых и пошла в комнату, которую Антонина специально выделила для нас с Ильей. У меня настроения не было совершенно, как и причин, чтобы оно было столь паршивым.

Зашла в комнату и переоделась в удобный спортивный костюм. Легла на кровать и подтянула колени к груди. Первый раз за столько лет я чувствую, что не принадлежу к этой семье. Мне неуютно… Не правильно. Хочется уехать. Такое ощущение, будто некая невидимая сила выталкивает меня из этого дома. Грудь сдавило болючим спазмом. Неужели появление Ярослава настолько повлияло на меня? Или он не причем? А с меня просто спадает все то, во что я заставляла верить себя, слой за слоем.

Через час меня позвали к столу. Мое настроение так и не улучшилось. Илья с мамой обсуждали что-то, я слушала их вполуха, ковырялась в тарелке. После ужина Тоня предложила выпить кофе с тортом, который мы привезли с собой. Илья пошел на кухню ставить чайник.

— Диана, — позвала меня женщина, когда я стала собирать остатки еды по лоткам.

— Да? — подняла глаза и увидела, что Антонина Львовна пристально смотрит на меня.

— Я не могу понять, что с тобой, девочка… Что-то изменилось, что-то тебя тревожит, но ты не рассказываешь. Почему?

Мне пришлось проглотить ком в горле, мешавший сделать вдох. Тоня, как и всегда, видит меня насквозь. Как бы мне хотелось броситься к ней в ноги и разреветься от всего того, что сейчас творится у меня в душе — там настоящий тайфун из эмоций. Но разве я могла? Нет. Никогда. Но и скрывать от нее такую тайну невыносимо. Да и что я могу сказать?

— У меня просто голова болит и на работе проблемы с поставщиками. Извините, я не хотела портить настроение никому, — ложь битым стеклом осела на языке.

Женщина ничего не ответила. Она мне не поверила.

В комнату вернулся Илья с подносом в руках, стал расставлять чашки.

— Цветок, принесешь торт, а то мне рук не хватило, — попросил мужчина, я молча кивнула.

Взяла лотки с едой и понесла на кухню. Поставила их в холодильник и достала коробку с тортом. Когда потянулась за ножом, то заметила, что мои руки трясутся.