Горец-завоеватель

Наверное, для того, чтобы дать понять своим мужчинам, что они в них заинтересованы."

"Джолин не могла объяснить себе того, что с ней происходило. Она лежала голая в постели с большим, мало знакомым мужчиной, который к тому же был уже ее мужем, и ей хотелось смеяться. Не просто смеяться, а хохотать. Ей приходилось изо всех сил сдерживаться, и ее щеки покраснели от напряжения, а на глазах выступила влага. Сигимор заметил, что происходит с Джолин, и его охватил гнев.

– Дорогая, – тихо проговорил он и поцеловал девушку в щеку, – я не сделаю тебе больно. Ну, если совсем немного... Но так бывает у всех женщин, это потом проходит. Больно только первый раз. Ты понимаешь меня?

– Не понимаю ни одного слова, – ответила Джолин и улыбнулась. Сигимор выглядел что-то уж слишком печальным и удрученным. – Извини, я не виновата в этом. Все дело в том, что меня и Питера воспитывали очень строго и подобные разговоры просто не допускались. Кроме того, в моем окружении не было ни одной замужней женщины, которая могла бы рассказать мне о том, что происходит в супружеской спальне. Так что тебе придется просветить меня на эту тему самому. А я с удовольствием последую всем твоим наставлениям.

– Что ж, звучит многообещающе!

Сигимору хотелось просто смотреть на ее тело. Прикасаться к ее прохладной белой коже, ласкать грудь. Ему много чего бы хотелось, но торопиться не следовало. Ее невинность была той преградой, которую преодолевать нужно осторожно, спокойно, осмотрительно. Он понимал, что Джолин не просто расставаться со своей скромностью, и только пробуждавшаяся страстность поможет ему взять этот бастион.

Он стал нежно целовать ее, и Джолин отозвалась на его призыв. Девушка прижалась к его груди и обвила руками шею. Сигимор благодарил Бога за то, что его жена оказалась столь чувствительной и восприимчивой. Покрывая ее тело поцелуями, он прислушивался к малейшим звукам, соскальзывавшим с ее губ. Сигимор то останавливался, то снова приникал губами к белой, вздрагивающей от его прикосновений плоти. Ее тело то напрягалось, то расслаблялось, извивалось и дрожало. Прекрасный инструмент в руках опытного мастера. Но сможет ли он сам долго выдерживать эту игру?

Руки Джолин заскользили по волосам Сигимора, и он стал ласкать ее грудь мягкими, едва ощутимыми движениями. Его пальцы гладили, сжимали, щекотали эти белые прохладные холмы с розовыми бутонами. Тело Джолин выгнулось навстречу Сигимору. Затем, когда он коснулся розовых бутонов языком, из горла девушки вырвался тихий, глухой стон.

– Сигимор, – умоляющим тоном пробормотала она, – мне больно... Так и должно быть?

Его руки продолжали скользить по тонкой шелковистой коже Джолин. Казалось, время застыло, просто перестало существовать.