Горец

Мой устойчивый мир рухнул к ногам, когда родители внезапно перестали делать вид, что у нас семья, и все оказалось иллюзией ради меня. С тех пор не разрешаю себе разводить сырость, но сейчас что-то идет не так, хочется закрыть глаза и прошептать: «чур меня».

Открывается дверь. Испуганно вскидываю голову, ожидая кого-то из вчерашних похитителей, вооружённого до зубов. Мое воображение уже вырисовывает самые кровавые картины моей последующей расправы, когда папа откажется платить, если поверит словам своей жены о том, что это постановка.

Мне приходится сжать зубы, не позволить вошедшему человеку увидеть мой шок и удивление. В любой ситуации нужно держать лицо."

"В комнату входит Давид, тот самый «жених» из клуба. Странно, что имя запомнила, на имена у меня девичья память. Следом с подносом заходит девушка в платке с опущенной головой. Она без каких-либо указаний ставит поднос на стол, молчаливо оставляет меня наедине со вчерашним знакомым незнакомцем.

— Что это все значит? — тихо спрашиваю мужчину. В груди клокочет злость, но мне удается держать себя в руках и не устраивать сцен с криками. Хотя очень хочется, еще бы стукнуть его по голове чем-нибудь, отключится, а я сбегу. Не думаю, что девушка меня задержит.

От его немигающего взгляда становится неуютно, ещё ближе притягиваю ноги к себе. Я не отвожу глаза в сторону, как скромная девственница, но и в упор не смотрю, потому что невозможно долго вынести этот мрачный взгляд.

Возвращается девушка, неся в руках какую-то одежду. Аккуратно складывает её на кровать, уходит. Зачем мне одежда? Мне и в своей хорошо, немного мятая, но это чепуха, дома переоденусь. Вызывающе смотрю в чёрные глаза, давая себе установку, не трусить.

— Поешь, потом переоденься, — приказывает таким тоном, словно я должна послушаться и повиноваться. Ха! И еще три раза ха. Пусть командует другими, но не мной.

— Я не хочу есть, — надменно смотрю на Давида, — Требую, чтобы меня отпустили немедленно! Похищение преследуется законом.

— Можешь идти, — кивает в сторону двери, не проявив на своём смуглом лице никаких эмоций. И все? Так просто? Пошутил надо мной? Сжимаю недовольно губы, но не собираюсь оставаться в этом доме и минуту, особенно с этим малообщительным типом. Быстро вскакиваю с кровати, одергиваю юбку. Босоножки небрежно валяются возле ножек кровати, обуваюсь и с высокомерным видом прохожу мимо мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обычный дом, среднего достатка. Все мило и уютно без лишнего декора. Аккуратно спускаюсь с крыльца, чувствуя позвонками тяжёлый взгляд Давида, шедшего за мной. Во дворе две женщины, увидев меня, замирают.