Горец

Впервые на моей памяти меня так колышет от мужчины, когда кидает то в сторону симпатии, то в сторону тихой неприязни.

Мне нравится его запах, безумно нравится. Делаю вздох и представляю, как аромат просачивается в кровь, отравляя меня изнутри. Мне нравятся его губы, не жду приглашения, сама прижимаюсь к ним, обводя языком контуры, толкаясь языком ему в рот. Я всегда стараюсь получить то, что хочу, и сейчас хочу получить нормальный такой поцелуй, пожирающий, до дрожи в коленках. Давид обхватывает мой затылок одной рукой, другая на талии, и вот мое желание исполняется. Поцелуй другой, не такой, как на парковке торгового центра. Он до покалывания в пальцах рук, до шума в голове, до замирания сердца, до потери сознания… Давид целует так, словно заявляет мне свои права на меня саму. Осторожно покусывает мою нижнюю губу, демонстрируя свое лидерство. Дает мне понять, что ведущая роль за ним. Мои попытки перехватить инициативу пресекаются на корню.

— Вот что ты творишь? — шепчет мне в губы, заглядывая в глаза.

— Все предельно ясно и понятно, хочу поцелуя.

— Потом, что захочешь?

— Почему бы мне не хотеть тебя? Ты вполне милый.

— Твоя прямолинейность импонирует, но не стоит провоцировать, дразнить, если не готова отвечать за последствия. Это как с шуткой. Видишь, во что все переросло. Тебя не должно быть здесь, но ты здесь, более того, все считают тебя моей невестой.

— Но это ж формально.

— Вот давай и будем придерживаться формальности, секс только усложнит все. Ты совершаешь поступки, не думая, каким боком тебе выйдет твоя импульсивность.

— Господи, если ты переживаешь, что я внезапно воспылаю к тебе любовью, то будь спокоен, я не подвержена этой романтической ерундистике.

— Это хорошо, — убирает руки и делает шаг назад, а я тянусь за ним, как привязанная. — Ужин тебе принесут в комнату, не напрягай ногу. Будет болеть, завтра съездим в больницу.

— Спасибо за заботу, — скрещиваю руки на груди, насмешливо смотря на Давида. Задел. Даже обидел своими опасениями. Влюбиться в него мне не приходит в голову, даже во сне такое не приснится, а вот то, что он мне нравится, как мужчина, я не отрицаю.

Он смотрит на меня несколько минут, думает о своем, и мысли не особо приятны, потому что хмурится, поджимает губы. Ну и пусть хмурится дальше, создает себе морщины, меня это совершенно не касается. Возвращаюсь на кровать, ложусь, Давид сразу же оставляет меня одну.

Завтра точно напишу папе. Все объясню. Извинюсь за беспокойство.

Ужин мне приносит девочка, молчаливо ставит на поднос на кровать и уходит. Вечер мой проходит без происшествий и скучно. Смотрю по телевизору сериалы, нетерпеливо поджидая момента, когда можно будет закрыть глаза и проснуться уже в следующем дне.