Горец

И как пройдет наш план с бабуликом? Не будет ли осечки? Не заподозрит Давид подвох? И самое ужасное, не потеряю ли я его доверие с этим поступком?

— Да. Я все показатели Павлу Ивановичу выслала, он в курсе вашей проблемы. Так что не переживайте ни о чем. Верю, что после этого визита мы увидим большой прогресс.

— Надеюсь, не регресс. Спасибо, Анна Сергеевна, — улыбаемся друг другу и расходимся в разные стороны. Я иду к Хаде, которая задумчиво стоит возле окна. Последнее время она стала вести себя тихо, вяло играет, отвлекается во время занятий."

"— Хадя, — присаживаюсь перед малышкой, беря ее ладошки в свои ладони. — Я буду с тобой откровенна. То, что сейчас скажу, пусть будет нашим маленьким секретом. В четверг мы полетим в столицу, там мы встретимся с врачом. Ты ничего не бойся, рядом буду я, бабушка Тамара, тетя Мира и дядя Аслан, — большие глаза смотрят с пониманием, от которого у меня выступает пот на спине. Слишком серьезно, слишком по-взрослому всматривается мне в глаза.

— Тебе никто плохого не сделает. Я этого не позволю Если дядя тебе не понравится, мы сразу уйдем. Понимаешь? — медленно кивает головой, вздыхаю, поправ воротничок кофточки. — Помни, я тебя люблю любой. Веришь? — вновь кивает, в этот раз улыбается, подается вперед и обнимает за шею. Моя сладкая девочка. Она ничем не отличается от своих сверстников, просто молчит. Жду — не дождусь, когда услышу ее голосок, готова буду часа слушать ее болтовню, только бы так не молчала. У меня на этого московского светило психиатрии большие надежды.

* * *— Она уснула, — Давид ложится рядом со мной, игриво смотрит сквозь ресницы.

— Это хорошо, — откладываю книгу по психологии. Последнее время меня эта тема очень интересует и готова в июне вновь подать документы на вторую вышку.

— Чем займемся? — его рука ложится мне на живот под майку, пальцами вырисовывает какие-то ему известные узоры.

— Поговорим по душам? — делаю вдох, сводя ноги вместе. Одно прикосновение и на меня обрушивается жгучее желание как буря.

— Не хочу разговаривать. Наговорился на прошлой неделе, — глухо бормочет Давид, запуская руку под резинку пижамных шорт, прикусывая сосок сквозь ткань майки. О божечки… Как так может быть сладко, что хочется умереть от этой сладости. Закрываю глаза, бесстыдно раздвинув широко ноги.

Мы женаты без пяти минут год, а меня по сей день волнует Давид. Все находит отклик, каждое движение его пальцев внутри меня, электризует изнутри, пуская высокий импульс от затылка до копчика. Порой наша близость лишает меня сознания, я плыву в хаосе своих чувств, цепляясь, как за якорь, за широкие плечи мужа.