Горец

На ум приходят одни маты. И до последнего надеюсь, что Давид просто пожалел бывшую, не хочет на ночь выгонять на улицу, а не то, что завтра утром он сам лично отдаст дочь женщине, которую презирает. Не выдерживаю, иду за ним следом, как только Медина кивает головой. Проходя мимо Миланы, та торжественно мне улыбается с победным блеском в глазах.

— Давид! — хватаю мужа за локоть возле библиотеки, он выворачивает руку, подталкивает меня в комнату, открыв дверь. Щелкает выключателем, жмурюсь от яркого света после полумрака.

— Ты ж не собираешься отдавать Хадю Милане?

— Ты из-за этого побежала за мной? Милана мама Хади, она имеет право с ней видеться и общаться в любое время суток. Я никогда ее не ограничивал в этом.

— Судя по активности ее посещений, не так уж она и рвалась к дочери, а тут на ночь глядя после звонка Миры! Прям подкупает ее материнское рвение. Если бы я не знала, кто виноват в молчании малышки, умилилась.

— Давай сейчас без иронии, у меня нет настроения поддерживать твои издевки.

— А у меня нет настроения завтра видеть, как ты собственноручно разрушает доверие дочери к себе! Если тебе важна Хадя, ее любовь, ты не отдашь ее завтра Милане.

— Алена… — затыкаю ему рукой рот, чтобы не наговорил тупых обобщенных слов.

— Если ты отдашь ей ребенка, я подам на развод. И это не шутки, Давид, — скрещиваемся взглядами. Это я, конечно, загнула, прыгнула выше своей головы, но просто нет времени придумать более существенную угрозу. Да, может быть завтра, когда Милана будет увозить Хадю, я пожалею о том, что пригрозила разводом, но сейчас думаю так и не иначе.



44

* * *— Давид, — тереблю конец косы, наблюдая за мужем. Не будь сейчас напряжения между нами, воспользовалась моментом для воплощения плана по продолжению рода. Увы, мои мысли заняты наследницей Сабаева, и я не хочу, чтобы утром она плакала, не хочу, чтобы замыкалась еще больше в себе.

— Я устал, Ален, не до разговоров, — садится на кровать со своей стороны, крутит головой в разные стороны.

— Ты ж не отдашь Милане? — все же глазами провожаю полотенце и облизываю языком уголки губ.

— Утро вечера мудренее.

— Ты издеваешься надо мной? — завожусь, но тут же делаю глубокий вздох и выдыхаю. — Ты можешь четко мне ответить? Я молчу про то, что она осталась в этом доме.

— Ты предлагаешь ее выгнать на улицу? Человек ехал из другого города на ночь глядя.

— Ее никто не звал. Без нее бы справились. От этого порыва, звание заслуженной матери ей все равно не светит!

— Алена, прекрати, — осуждает меня тяжелым взглядом, прикрываю глаза, пытаюсь унять свой гнев. Получает плохо, поэтому между нами виснет молчание.

— Что я должна сделать, чтобы ты поменял свое решение? — хочет послушную жену? Будет ему послушная жена.