Горец

— На будущее, если я что-то говорю, с этим не спорят, с этим молча соглашаются. Ясно?

— Ещё чего! — вызывающе смотрю на его лицо, избегая перекрещиваться глазами. — Я тебе не жена.

— Это недоразумение мы быстро исправим, — берет меню, а я пытаюсь убедить себя в том, что он шутит. Ну не серьезно же все? Я его не знаю, он меня не знает, мы слишком разные, чтобы создавать семью. И потом я не готова выходить замуж, ограничивать себя рамками и запретами.

— Ты пошутил?

— Шутила ты, а теперь принимай последствия. Мы поженимся, — я открываю рот с возмущением, Давид приподнимает бровь, заставляя проглотить все, что рвется наружу. Так, вздох-выдох, послушаем планы этого горца.

— Заключим брачный контракт по нашим законам.

— Каким законам? Нам нечего делить с тобой!

— Почему ты не можешь меня выслушать без своих комментариев? Глядишь проблем было бы меньше, — замолкает, подходит официант, принимает заказ, нас оставляют."

"— Просто слушай. Я за тебя отдам калым. После развода ты не уйдёшь с пустыми руками. Например, с тобой останется кольцо.

— Допустим. Тебе какая с этого выгода?

— Мне нужна жена.

— Не, тебе стоит все же походить на концерты КВН, глядишь начнёшь шутить нормально.

— Алена, либо ты добровольно соглашаешься на мое предложение…

— Либо?

— Я все равно добьюсь от тебя согласия на этот брак! — смотрит в упор, а у меня ощущение сквозняка вокруг, холодок пробирается под рубашку, кожа покрывается мурашками.

— Это звучит, как угроза, переходит все допустимые границы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Границы перешла ты, когда заявила о себе, как о моей невесте, — Давид сейчас вершитель моей судьбы, и мне это не нравится. Я смотрю ему в глаза, он смотрит в упор, кто кого переглядит, и, черт побрал, я чувствую, что начинаю сдаваться, что не могу долго смотреть в глаза.

— Мы сегодня вечером объявим моим родителям о твоем согласии, через три дня поедем в Сочи, скажем твоим родителям. В конце августа сыграем свадьбу, сначала по моим традициям, потом по твоим. Через год ты мне родишь сына.

Сына? Твою ж мать!

6

* * *Несколько секунд я в ступоре смотрю на смуглое лицо, потом начинаю смеяться. Громко и от души.

— Пять баллов! Ты меня троллишь! Я поняла, что с мужчинами гор лучше не шутить. Все, учла, теперь буду обходить вас окольными путями, — откинувшись на спинку мягкого стула, качаю головой. Давид моего веселья не поддерживает. А я, я его бесстыдно рассматриваю. В очередной раз убеждаюсь, что он не мой типаж. Я люблю русоволосых, высоких, в меру накачанных, с белозубой улыбкой для рекламных роликов зубной пасты. Давид хмурится, то сжимает, то приоткрывает губы,

— Я не шучу.