Горец

Я на взводе, чувствую приближающую волну цунами, то ускоряюсь, в попытке быстрее потонуть, то замедляюсь, надеясь, что вот-вот накроет, но не хватало какой-то малости. Давид сжимает мои груди, пропуская сквозь пальцы соски, закрываю глаза настроившись на одну волну. И вот…вот…шумит где-то рядом, ускоряюсь, но силы на исходе. Одна рука мужа опускается на низ живота, усиливает давление. Я впиваюсь ногтями в его грудь.

— Ах… — не кричу, а просто выдыхаю. Открываю глаза, все мутненько как-то, расплывчато. Пора наведаться к окулисту, что-то во время секса меня подводит зрение. Это не первый раз, между прочим.

Давид сжимает мои бедра, совершает несколько мощных выпадов, замирает, зажмурив глаза без звука. Хватка ослабевает, и я позволяю себе свалиться ему на грудь, заметив следы от своих ногтей. Целую отметины.

Несколько минут мы просто лежим, выравнивая дыхание. Теперь мне уже не так и неприятны неброские обои на стенах, и занавески на окнах миленькие. И солнце кажется появилось, по приезду его то чего-то не наблюдалось. Чувствую себя кошкой, тело тянется к ладони Давида, он поглаживает меня по спине.

— Что будем делать? — приподнимаю голову, трогаю его губы пальцами. — Через час опять повторим? Или сколько там нужно мужикам для восстановления? — молчит, губы застыли в какой-то блаженной полуулыбке, все так же лежит с закрытыми глазами, вырисовывая на моей коже какие-то узоры пальцем.

— Ты серьезно, что ли про двадцать четыре часа? Это сколько ты взял с собой пачек презервативов? Что-то не видела их в чемодане. Чего ты молчишь?

— Мне хорошо. И говорить совсем не хочется, — один глаз зажмурен, другой на меня смотрит. — Конечно, я преувеличил по поводу двадцать четыре часа. Секс хорошо, но не это главное.

— А что главное? — с замиранием сердца спрашиваю, по — глупому надеясь на признания.

— Я здесь, среди гор, мне впервые за последние полгода хорошо на душе, рядом ты, — разочарованно вздыхаю, так себе признание, хотелось бы более романтического. Кладу голову ему на грудь, дабы скрыть разобиженное самолюбие.

— Я ни с кем сюда не приезжал, — добавляет чуть позже, накрывая нас двоих одеялом. — Всегда один. Это мое убежище, все знают, что я еду в горы, но куда именно — никто."

"— Это безрассудно! — возмущаюсь его безответственностью. — Я хоть и не родилась здесь, но наслышана, какие тут бывают различные чп. Ты и в этот раз не сказал, куда мы едем? — страшно. Я понимаю теперь, что на дорогу, по которой мы ехали, могли в любой момент упасть камни сверху, или земля под колесами машины могла внезапно стать подвижной. И вообще хочу домой, обратно.



— Я сказал бабушке.

— Хорошо, что хватило мозгов, — поднимаюсь, рассердившись, но Давид перехватывает меня за запястье, тянет обратно на себя.