Горе господина Гро

Или, бывает, иногда еще договариваются не двигаться, правила те же: кто первый с места сойдет, тот дурак.

— И все? — изумился я.

— А смысл? — спросил Джуффин.

Абилат пожал плечами и смущенно сказал:

— Вы вообще имейте в виду, я это не сам выдумал.

— Учтем, — кивнул Джуффин. — Живи коли так. Кофа, что дальше?

— Восемь дней назад Коба видел похожих детей под Собачьим мостом, причем его люди приметили их двумя днями раньше. Сидели там ночью, одни, без взрослых, молчали. Коба пытался их разговорить, ничего не вышло. Может, и правда играли в какую-то свою «молчанку», а может, нет. Говорит, у них глаза как у голодных энго — а ведь Коба не отличается ни пылким воображением, ни страстью к преувеличениям. Он начал нервничать и счел за лучшее оставить детишек в покое; на следующий день их там уже не было. Так вот. Возле Собачьего моста, как я сегодня выяснил, не все снесли, там еще стоят три дома, два из них — жилые. Я отправил одну свою подружку разузнать, что у них творится, по-соседски, благо она там когда-то жила. И не удивлюсь, если выяснится, что в пекарне Прити недавно были похороны. Ну, поглядим, по моим расчетам, скоро она пришлет зов.

Джуффин нахмурился, неодобрительно покачал головой, спросил:

— Это все? Или еще что-нибудь?

— Еще кое-что, пожалуй.

И я подробно рассказал им про своего приятеля Габу Гро, который вовремя появился на Большой Королевской улице, чтобы утешить скорбящего вдовца, а потом зачем-то напропалую врал мне про свою внучку, которая меж тем — внимание! — играла возле лилового дома с другими детьми.

— Интересно, да? — спросил я. — Об одном ребенке из этой милой компании мы уже имеем кое-какое представление. Девочка, которая за три с лишним дюжины лет не повзрослела ни на год. Чей любящий дедушка-знахарь якобы тщетно пытается ее вылечить, при этом наотрез отказывается от помощи коллег, да и возможность колдовать вволю в подвалах Семилистника не вызвала у него особого энтузиазма. Удивительная картина. Я-то думал, что неплохо знаю Габу Гро.

— Человек, — неожиданно мягко сказал Джуффин, — величина переменная. Когда кто-то все время поворачивается к нам одним и тем же боком, мы начинаем думать, будто неплохо его знаем. А однажды он внезапно развернется и — оп! — превратится в таинственного незнакомца. Если бы люди при этом еще и облик изменяли, как вы, Кофа, насколько было бы проще… Ну что вы так на меня смотрите? Да, я говорю банальности. Правда чаще всего выглядит именно как банальность. Никто никого не знает, Кофа. Некоторые очень старые и мудрые люди неплохо знают самих себя, и даже это, на мой взгляд, грандиозное достижение, все бы так.

— Вечно вы все усложняете, — проворчал я.